Тень
Шрифт:
— Вот как. И как же ты справишься? У тебя же нет денег.
— Образуется как-нибудь. Я снова пойду учиться, догоню то, что упустила. Для начала возьму кредит на учебу. Потом снова пойду работать инженером.
Он сглотнул. Все уже продумано.
— А где ты будешь жить?
— Я говорила с Филиппой. Она пока сдаст мне свою квартиру, а дальше посмотрю.
Планы, выстроенные за его спиной.
— Элен останется здесь! Учти!
— Возможно. Ей двенадцать, а в этом возрасте дети сами решают, с кем они хотят жить после
Он попытался вдохнуть, но горло перехватило, он поднял бокал и тут же поставил его на место. Рука дрожала. Он не понимал, что происходит. Сколько раз он чувствовал себя движущейся мишенью, которая ловко уворачивается от стрел Луизы, не позволяя ей попасть в цель, как бы она ни старалась. Но теперь ее спокойствие сбивало его с толку. Уверенность, которую она излучала, пугала его. Он судорожно думал, как выбить у нее почву из-под ног, лишить контроля над ситуацией. Но воля Луизы казалась несокрушимой. Чем бы он ни угрожал, ей не изменить своего решения. Она знает, чего хочет, она вышла из повиновения. И поднялась на недосягаемую высоту. Сердце пронзил внезапный и острый страх. Луиза собирается оставить его, оставить в одиночестве.
— Не надо спешить с выводами. В браке неизбежно возникают проблемы, но вместе мы сможем их решить, Луиза. Я обещаю, что изменюсь, я схожу к этому твоему терапевту, если хочешь. Я сделаю все, что ты скажешь.
— Ян-Эрик, пожалуйста! — Склонив голову набок, она говорила терпеливо и спокойно, словно обращаясь к ребенку: — Неужели ты не замечаешь, что мы изводим друг друга?
— Нет, не замечаю. Мы не можем просто взять и выбросить все, что у нас с тобой есть, только потому, что сейчас нам немного трудно. Мы должны чуть-чуть постараться, чтобы это преодолеть.
— Разве мы недостаточно долго старались?
Он хотел ответить, но не находил слов. Она задавала ужасные вопросы. Заставляла его упрашивать себя. Объяснять словами собственные чувства. Она требовала неосуществимого. Он же хотел только, чтобы все осталось как есть. Чтобы ничего не менялось. И чтобы выбор всегда был за ним.
— Но у нас есть Элен.
— Элен останется нашей дочерью, даже если мы разведемся. Ян-Эрик, если серьезно, то мы просто живем по одному адресу. Больше нас ничто не объединяет.
Она поменяла позу, откашлялась. А потом вдруг вспомнила:
— Тебя искала Лена. Просила, чтобы ты перезвонил.
В голосе ни намека на злость. Информация по делу.
— Какая Лена?
— Лена из Гётеборга.
Сперва он ничего не понял. Насколько он помнил, знакомых по имени Лена у него в Гётеборге не было. Но, сообразив, о ком речь, он, к собственному стыду, почувствовал, что краснеет.
— Я не знаю никакой Лены из Гётеборга.
Он хотел посмотреть жене в глаза, но не смог и отвел взгляд в сторону.
Свой телефон он женщинам не оставлял, в крайнем случае давал номер мобильного. Но и в нем для подстраховки менял какую-нибудь цифру — как бы намекая, что не расположен
— Это не важно, Ян-Эрик. Странно, конечно, но я даже рада за тебя.
Он удивился:
— То есть ты считаешь, что у меня связь с какой-то Леной из Гётеборга?
— Да.
Он фыркнул:
— Это не так, я понятия не имею, кто такая эта Лена. Возможно, это какая-то зрительница, которая была на моем вечере. Ты поэтому хочешь развестись? Потому что считаешь, будто я тебе изменил?
— Нет, не поэтому.
Он не понимал, почему она так спокойна. Почему не боится катастрофы, которую сама же сейчас призывает? У нее должен быть какой-то источник силы. И вдруг он понял. Есть другой. Есть мужчина, который занял его место и который подбил ее на разрыв с ним. Теперь спокойствие Луизы стало понятно. Разрушив отношения с Яном-Эриком, она расчистит себе дорогу. Все уже продумано, одиночество ей не грозит, она просто изымает его из своей жизни и заменяет на более удачную модель.
— Я понял! Ты пытаешься обвинить меня, упоминаешь какую-то Лену из Гётеборга, хотя на самом деле сама встретила другого!
Луиза опустила взгляд, потом подняла глаза на Яна-Эрика, и по ее губам пробежала слабая улыбка. В ней не было ни капли злорадства или самодовольства. От такой невозмутимости Ян-Эрик взорвался:
— Признайся! Признайся, что у тебя есть другой!
— Нет, Ян-Эрик, у меня никого нет.
Он ей не поверил. Подумал, что она врет, чтобы обелить себя. Но она заговорила снова, и ее слова разрушили все его хитрые умозаключения.
— Но если бы ты знал, как бы мне хотелось, чтобы это было правдой.
Он сжал кулаки. Представил, как на его территорию проникает чужой. А он не ждет нападения и не может защититься. К тому же никто в его защите не нуждается.
— Ты отец Элен и им всегда останешься, Ян-Эрик. Я не хочу тебя ненавидеть, но если я останусь, то возненавижу тебя. Сегодня я заходила к Алисе. Она пребывает в необычайно оживленном состоянии. И думает, что скоро умрет. Глядя на нее, я поняла, что еще немножко, и я стану такой же, как она. А я этого не хочу. Ты же с каждым днем становишься все больше похожим на отца.
Слова Луизы были обидны и ранили Яна-Эрика в самое сердце. Еще немного, и через образовавшуюся в его защите брешь наружу хлынут самые разные, долго сдерживаемые чувства. Но тут его накрыла спасительная волна гнева.
— Если мы разделим между собой ответственность за Элен, то она будет жить неделю со мной, неделю с тобой. И у вас наконец появится возможность узнать друг друга получше.
Яну-Эрику вдруг стало больно глотать. Злость захлестывала его и мешала говорить. Он вскочил, вышел из комнаты, взял из гардероба в прихожей чемодан. В спальне набил его первой попавшейся одеждой, на обратном пути через гостиную прихватил несколько бутылок, даже не посмотрев на этикетки — главное, чтобы были полными.