Тень
Шрифт:
Еще некоторое время Андрей лежал, припоминая приснившиеся ужасы. Что-то в них было не так. Слишком уж отчетливый привкус реальности они имели. И вот этот привкус внушал Андрею куда больше страха, чем все кошмары вместе взятые.
В конце концов он вспомнил один из дзенских коанов, в котором мудрый учитель отчитывает ученика за то, что тот делит реальность на явь и сон. И во сне предпочитает орудовать не ученическим мечом, а железной кочергой. «Неважно, где ты, и неважно, как выглядит мир вокруг тебя. Меч должен стать твоим якорем в бушующем море
Андрей повернул голову и посмотрел на свой бамбуковый меч. Глупо было думать, что простая деревянная палка поможет ему отбиться от чудовищ, поджидающих его в царстве кошмаров. Но, как ни странно, вид меча, пусть даже и бамбукового, подействовал на Андрея успокаивающе.
Вершинин вздохнул и откинул одеяло, надеясь, что холодная вода прояснит мозги и поможет справиться с похмельем.
Приняв душ и одевшись, Андрей вышел на кухню. Егор сидел за столом и читал «Московский комсомолец». На столе перед ним стояли тарелка с недоеденным омлетом и чашка черного кофе.
– Как спалось? – поинтересовался Егор, глядя на хмурое лицо Андрея.
– Нормально, – пробурчал тот в ответ, взял чашку брата и сделал несколько глотков. Затем поставил ее на стол и кивнул на газету: – Чего пишут?
– Посмотри сам. – Егор повернул газету к Андрею. Андрей увидел плохо пропечатанный портрет какой-то молодой женщины, потом прочел вслух заголовок:
– «Назад в девяностые». И про что там?
Егор снова повернул газету к себе и стал читать:
– «На улицах Москвы снова, как и в прошлом десятилетии, становится неспокойно. Жена известного бизнесмена, главы холдинга «Литол» Олега Литовцева, Наталья Литовцева была найдена сегодня утром мертвой на Большой Никитской улице. По словам следователей, ведущих дело, киллер нанес жене олигарха удар ножом в шею, а затем выстрелил ей в грудь из пистолета.
Муж погибшей указал на то, что среди вещей его жены отсутствовал дорогой фамильный кулон, с которым Наталья никогда не расставалась. По одной из версий, мотивом преступления стало ограбление. По другой – месть конкурентов г-на Литовцева.
В настоящий момент следствие рассматривает и другие версии. Генеральный прокурор Москвы уже заявил, что берет это расследование под особый контроль.
Наша газета выражает глубокие соболезнования родственникам и друзьям погибшей».
Пока Егор читал, Андрей намазал масло на кусок хлеба, запихнул его в рот и запил остатками кофе.
– Тебе на работе этой гадости не хватает? – спросил он у брата с набитым ртом. – Почитай лучше что-нибудь оптимистичное.
– Что, например? – спросил Егор, отложив газету и потянувшись за сигаретами.
– Да что угодно. Хоть «Плейбой».
Егор усмехнулся и закурил. Затем выпустил изо рта облако дыма, посмотрел на Андрея странным взглядом и сказал:
– Я звонил своим ребятам
– И что? – небрежно осведомился Андрей.
– Есть свидетели. Они говорят, что видели неподалеку двух парней. – Помедлив пару секунд, Егор продолжил: – В том районе еще с конца девяностых действует казино, в котором ведется нелегальная игра на большие деньги.
– Почему вы его не прикроете? – спросил Андрей.
– Это сложно.
– И все-таки? Егор усмехнулся:
– Мы в реальном мире живем, Андрюха. С этого казино кормятся не только темные личности всех мастей. Понимаешь, о чем я?
Вершинин-младший хмыкнул:
– Еще бы! Наша доблестная милиция бережет не только законопослушных граждан, но и тех, кто стрижет с них купоны.
– Сказано грубо, но верно, – признал Егор. Он стряхнул пепел в бронзовый сапожок и снова взглянул на Андрея. – Вчера вечером вы с Давыдовым опять играли, так?
– С чего ты взял? – сухо отозвался Андрей. – Мы просто гуляли.
– Андрюх, все, что я сейчас тебе говорю, очень серьезно. Если ты что-то знаешь, но боишься сказать…
– Я? Боюсь? – Андрей усмехнулся. – Ты меня плохо знаешь, брат. Я ничего не боюсь.
Егор мягко улыбнулся:
– Знаю, брат, знаю. Я сам занимался твоим воспитанием. Но многие отчаянные головы склонны путать храбрость с тупостью. Я бы не хотел, чтобы ты оказался таким остолопом. – Помолчав, Егор продолжил: – Литовцеву сперва ударили ножом. Затем в нее выстрелили из пистолета.
Егор сделал паузу, подождал, не скажет ли чего Андрей. И, поскольку тот ничего не говорил, продолжил:
– Есть две странности. Во-первых, края раны обуглены, как будто нож, которым ее ударили, был раскален докрасна. А во-вторых, мы нашли пулю. Пуля самодельная, сорок пятого калибра. Но самое странное, что отлита она не из свинца.
– Правда? А из чего?
Егор пристально посмотрел на Андрея, прищурился и ответил:
– Из серебра.
Андрей натянуто усмехнулся и развязно проговорил:
– Кто-то перепутал жену олигарха с вампиром? Что ж, по крайней мере, в этом есть своя логика.
– Какая еще логика? – не понял Егор.
– Олигарх Литовцев сосет из земли нефть. То есть паразитирует на земных недрах. Так же, как вампиры паразитируют на людях.
Егор посмотрел на брата недобрым взглядом:
– Да ты у нас революционер? Андрей промолчал.
– Короче, – сказал Егор. – Люди олигарха Литовцева ищут тех двух парней, которые ошивались рядом с местом убийства. Если ты их, чисто случайно, встретишь, передай им мой номер телефона. Пусть наберут. – Егор вмял окурок в пепельницу и снова посмотрел на Андрея. – Странные дела творятся в Москве, брат, – проговорил он глухим голосом.
– Что ты имеешь в виду? – насторожился Андрей.
– «Кривая преступности» вжарила вверх. Все как с ума посходили. На прошлой неделе двадцатитрехлетняя мамочка выбросила в окно двух своих младенцев-близнецов. С девятого этажа. А потом шагнула вниз сама.