Тень
Шрифт:
– А ты красавчик, – сказала она, разглядывая широченные плечи Бобра и его жилистую, мускулистую спину, на которой был вытатуирован горящий православный крест. Потом хихикнула и добавила: – Настоящий самец!
Бобер, не оборачиваясь, протянул руку к тумбочке и сгреб пачку «кэмела». Вытряхнул сигарету и неторопливо прикурил. Выпустил облако табачного дыма и нахмурился. Зря он притащил сюда эту шлюху. Дал слабину, решил снять напряжение перед ответственным делом. Ладно, теперь уже все равно ничего не изменишь. Главное,
Бобер развернулся и присел на подоконник. Окинул полную фигуру путаны небрежным взглядом, сдвинул брови и сказал:
– Накинь одеяло.
Она прищурила глаза и мстительно пустила в Бобра струю бледно-голубого дыма:
– Не нравлюсь?
Бобер несколько секунд молчал, с каким-то мрачным любопытством разглядывая женщину, а потом вдруг спросил:
– Тебе совсем не стыдно?
– Чего?
– Ты торгуешь своим телом, а ведь это грех. Неужели тебе совсем не стыдно?
Несколько секунд путана удивленно смотрела на Бобра, потом усмехнулась и небрежно проговорила:
– Да пошел ты.
Бобер снова повернулся к окну. Он не питал иллюзий на свой счет. За спиной у него было две ходки. Даже самый нежный цветочек, законопать его на шесть лет в тюремную камеру, избавится от цветочного душка и будет вонять грязным матрасом и клопами.
Но проститутки поражали его. Ради паршивой сотни баксов любая из них готова была сделать то, что не каждая женщина сделает для самого любимого мужчины. Что же такое происходит у них с психикой? И где предел тем гадостям, на которые они готовы пойти ради нескольких мятых зеленых фантиков?
А может, во всем виноваты бесы? Возможно, проститутки – те же бесноватые, просто никто об этом не задумывается? Бобер стряхнул пепел и глянул на путану через плечо. Она и не подумала накинуть одеяло.
«Похоже, я прав, – подумал Бобер и сердце его сдавили невидимые тиски. – Она и впрямь одержима бесом. И почему я раньше не задумывался над этим?»
Бобер чувствовал, как путана дышит у него за спиной. Он чувствовал запах ее парфюма и разгоряченного тела. И на смену похоти пришли ненависть и брезгливость.
Чистенькая, пухленькая стерва с гнилой душой. Он полжизни шел по черепам, утираясь кровавыми соплями и раздумывая над каждым своим шагом. А она? Всего лишь легла на спину, раздвинула ноги и впустила в свою адскую топку демона.
Бобра передернуло. Выходило, что и он виноват – тоже подкинул в эту топку пару поленьев.
– Эй, ты там не прилип к подоконнику? – игриво окликнула его путана. – Прыгай в постельку, милый! У тебя еще двадцать минут, а я девушка честная и не кидаю клиентов!
Бобер поморщился. Прыгай в постельку. Да с кем эта гадина говорит? Со своей ручной болонкой?
Душу Бобра захлестнул гнев, такой лютый, что даже сигарета задрожала у него в пальцах.
«Только не говори больше ничего, – взмолился
Однако путана не привыкла к молчанию.
– Чего притих? – развязно осведомилась она. – Давай же, дурачок, не тяни время. Если поднапряжешься – успеешь еще разок!
Путана захихикала и потянулась за бокалом с недопитым вином. И в этот миг Бобер молниеносно развернулся и, подобно дикой кошке, прыгнул на нее. Его сильные пальцы сдавили ее белую шею.
Путана выпучила глаза и попыталась оторвать руки Бобра от своего горла, но у нее не получилось.
– Ты… Ты… – Лицо женщины налилось кровью, голос сорвался на хрип.
– Изыди. – прорычал, капая ей на лицо слюной, Бобер. – Изыди. Сатана.
Судорожным движением путана схватила рассвирепевшего клиента за волосы и попыталась оторвать от себя. Клок волос Бобра остался у нее в руке, но уголовник не ослабил хватку и продолжал стискивать мягкое женское горло.
Путана боролась за жизнь как могла. Ее острые ногти расцарапали Бобру лицо, и на подушку закапала кровь. Однако он еще сильнее сжал пальцы, удивляясь, что эта тварь такая живучая.
Еще с полминуты женщина сопротивлялась, хотя белки ее глаз уже налились кровью и вывалились из орбит. Наконец тело обмякло, а руки упали на простыню.
Бобер с трудом разжал затекшие пальцы. Выпрямился, тряхнул ими в воздухе и поморщился от боли. Затем разжал пальцы, сложил их в щепоть и трижды перекрестил мертвое тело путаны, после чего повернулся к стулу с наваленной на спинку одеждой и принялся неторопливо одеваться.
Несколько минут спустя Бобер, уже одетый и обутый, кряхтя от усилий, поднял труп путаны на руки.
– Тяжелая… – недовольно проговорил он. – Сразу видно, жрала шоколад тоннами.
Дотащив путану до платяного шкафа, Бобер ногой открыл дверцу и грубо, как мешок с мукой, зашвырнул тело девушки в его темную, пропахшую нафталином утробу.
Затем захлопнул дверцу и перевел дух. Восстановив дыхание, Бобер глянул на часы. Времени оставалось в обрез. Ровно в два часа пополудни лысый демон, умеющий повелевать птицами, придет в ресторан «Азуми», чтобы набить свое адское брюхо сырой рыбой и вонючими водорослями. Надо успеть.
И вдруг его пронзила мысль. Интересно, что про все это скажет Рута? Она совсем не неженка и не чурается крови. Но лишь в том случает, если пролитая кровь – кровь того, на кого надлежит охотиться. А тут – молодая женщина.
Бобер нахмурился. Что, если Рута ревнива? Мысль об это показалась ему забавной, но он тут же согнал с губ едва наметившуюся усмешку. Нет, глупости. С Рутой его связывают совсем другие отношения. Не любовь, не дружба, а прочное боевое товарищество, основанное на общем деле.