Тень
Шрифт:
Я внезапно захотел остаться в одиночестве, чтобы все обдумать. Но Шиори оказалась рядом со мной с улыбкой на губах и опухшими от слез глазами. Подумаю об этом позже.
– Идем, - сказал я, она кивнула.
Мы шли по парку Сунпу в свете холодного февральского солнца.
– Только не давай мне объедаться, - смеялась Шиори. – Я толстею, - она погладила живот.
Я улыбнулся, но в душе
– Шиори, - сказал я, остановившись.
– Ты в порядке? – спросила она, но я не ответил. Я смотрел на покрытый травой холм у рва. Вода мерцала на холодном солнце. Не весна, но и не зима. Что-то между, как и я. Почему я терял контроль над своей жизнью?
Я рухнул на скамейку, запустив пальцы в волосы. Она осторожно села рядом со мной.
– Шиори, нельзя… позволять им так тебя травить. Я не смогу помогать все время.
Она улыбнулась, закинув локти на спинку скамейки и скрестив ноги.
– Ты всегда так говоришь, - сказала она. – И всегда приходишь?
– А если не смогу? – спросил я. – Если со мной что-то случится?
Она нахмурилась.
– В чем дело, Томо-кун?
– Ни в чем, - соврал я. Меня пугало, что кошмары оказались правдивыми, словно видениями из прошлого.
Как скоро они поглотят меня? Это случилось и с Тайрой?
Ладошка Шиори обхватила мою руку, я удивленно вскинул голову. Ее кожа была прохладной и нежной. Словно что-то хрупкое.
– Томо-кун, - сказала она. – Я постараюсь быть сильнее, ладно? Я не дам им обзывать меня. Я не хочу причинять тебе неудобства.
– Не в том дело, - сказал я. – Это не неудобства. Просто я ненавижу их за это, Шиори. Я не хочу, чтобы ты это переживала.
Она улыбнулась и кивнула, убрав руку. Вместо пальцев была пустота. Я снова остался один.
Она смотрела в сторону рва, несколько прядей выбилось из ее хвостика, упав на шею.
Обычно я не рисую людей. Это опасно, ведь я не мог управлять чернилами. Но ее вид, ее печальный взгляд и тонкие пальцы, касающиеся шеи, вызвали во мне желание запечатлеть миг. Мирный, спокойный. Нормальный. Этого я всегда хотел.
И хотя чернила были опасными, часть меня не была монстром и хотела защитить Шиори. Может, стоит довериться этому желанию.
– Шиори, - сказал я.
– Нани? – улыбнулась она. – Что такое?
–
Она склонила голову.
– Что? Ты ведь не рисуешь людей.
– Лишь раз.
– Почему?
Я смотрел на нее, желая рассказать ей, но не находя слов. Ее взгляд переметнулся на ров.
– Ии йо, - согласилась она. – Конечно.
Она знала, когда вопросы не стоило задавать. Она тоже меня защищала. А я хотел запомнить этот миг, пока все не изменилось. Нормальный миг, где мы были лишь парнем и девушкой в парке Сунпу.
Я открыл скетчбук и включил автоматическую ручку. Я быстро набрасывал линии, но с особой осторожностью – ее подбородок и завитки волос, выбившихся из хвостика.
Я ждал, что линии расплывутся, как в классе. И ждал знаков, что нужно остановиться, но их не было. Даже тени могли сейчас все разрушить.
Но, казалось, что все нормально. Когда я закончил, мы отправились в торговый центр на Миюки Роад, поели удон, соревнуясь, кто втянет больше лапши в рот, не рассмеявшись. Я подавился острым бульоном и запил его водой, официанты неодобрительно поглядывали на меня.
Но тьма всегда была рядом, таилась за углом. Так не могло длиться вечность. И тогда тьма вцепится в меня когтями снова и утянет за собой.
Глава девятая:
Кэти
– Кэти! – вопила Диана и дико махала мне. Ее было легко заметить. Не то, чтобы она была толстой, мама назвала бы это последствиями «здорового аппетита». Со своим ростом, телосложением и бледной кожей она выделялась из толпы японцев.
Но когда мы обнялись, и я вышла за ней из аэропорта Нариты, все изменилось. Она не была неловкой. Она вписывалась в это место. Она быстро говорила с каждым, а потом протянула мне билет на поезд, встав в очередь и глядя на кандзи, пробегающие по доске, сообщавшие, на какую платформу какой поезд прибыл.
Я не подходила, а не она. Я смотрела на нее пораженно.
Она улыбнулась.
– Ты быстро освоишься, - сказала она, когда мы сели в поезд. Я откинула голову на спинку, голова болела.
– Шутишь? – спросила я. – Четыре месяца я учила язык, но это бесполезно.
– Дай этому месту четыре-пять месяцев, ты заговоришь, - сказала Диана. – Такую практику ничто не заменит.