Тенепад
Шрифт:
– Это… очень странно. Нам снилось то, чего мы не могли знать.
Он не ответил.
– Такого раньше не было со мной, - сказала я. – И с моим братом.
– Место, что ты видела, - прошептал Флинт, опустив руки на колени и сцепив пальцы. Он смотрел на огонь. – Это западные острова. Место моего… обучения. Я не говорю о семье. Никого не осталось.
Я кивнула.
– Тогда ты понимаешь, как это одиноко.
Он прищурился, глядя на меня.
– Я долгое время был один. Мои дела… не для человека с… отношениями.
Он говорил таким тоном, словно рассказывал
– Ты еще молод, - сказала я.
Флинт посмотрел на меня.
– Ты упрекаешь меня?
– Упрекаю… нет, конечно, нет. Кто я такая? Я ничего о тебе не знаю.
– Ты знаешь меня лучше многих, Нерин. Я рассказал больше, чем стоило, пока мы были вместе. Есть в тебе такое качество, тепло, несмотря на все, что ты испытала… Это рушит все мои старания. Стать моим другом и принять кошмар. Я никому такого не желаю.
Я не могла ответить. Не могла объять все его одиночество. Я была одна после смерти отца, не так и долго, хоть у меня и не осталось никого в Олбане. Но был добрый народец. Я не была совсем одна. А теперь был и Флинт.
– У тебя нет друзей и среди людей, с которыми ты работаешь?
Выражение его лица испугало меня. Флинт умел делать себя устрашающим, но сейчас маски не было, и эта боль на его лице вызывала у меня слезы, хоть я и не до конца понимала причину.
– Прости, - сказала я, положив ладонь на его руки. – Не нужно было этого спрашивать.
Пальцы Флинта обхватили мои пальцы, и я подумала, что это не вяжется с его словами.
– Ты сказал, что что-то во мне заставляет тебя говорить необдуманно, рассказывать слишком много, - отметила я. – Но ты мне почти ничего не рассказал. Я все еще не понимаю, что ты делаешь, кроме постоянного риска пути по линии между жизнью и смертью, доверием и предательством. Я все еще не знаю, как ты сохраняешь обе части своей жизни. Знаю, ты не можешь мне рассказать, но… Я все же думала, что мы уже друзья, или что-то в этом роде. Я ошиблась?
Повисла долгая пауза. Он держал меня за руку, но не мог посмотреть в глаза. А потом сказал:
– Нерин, что случилось с твоей бабушкой?
Я никогда этого не рассказывала. Никому. С отцом мне не нужно было озвучивать это.
– Я… не… - я судорожно вдохнула. Флинт был моим другом. Мы были пока что одни. Он помог мне, провел, был открытым, как только мог. Рассказывать будет больно, но, наверное, пришло время. – Ее схватили Силовики в Лесу воронов, - мой голос был напряжен. – Они заставили ее уснуть, а Поработитель занялся ею. Когда она проснулась… - голос оборвался.
– Продолжай, - тихо сказал Флинт.
– Она уже… не была собой. Она рухнула с кровати и плакала – а бабушка никогда не плакала – и она звала меня, но я не могла выйти, потому что там был Поработитель, и снаружи – Силовики. Мне пришлось ждать, пока они уйдут… - я видела, как сидела в укрытии за стеной, глядя в трещину, едва дыша, чтобы меня не нашли и не сделали со мной то же самое.
«Будь неподвижной, как камень, Нерин, - предупредила она меня. – Сколько
– После этого она не понимала, что случилось. У нее не хватало после этого разума, чтобы делать даже что-то простое. Она… никак не могла себя обслуживать. Она была такой сильной раньше, такой мудрой…
Флинт обхватил рукой мои плечи.
– Ты это видела? – тихо спросил он. – Когда они пришли, когда он это делал, ты была там?
Я кивнула. Стоило мне начать этот рассказ, как я уже не могла сдерживать правду. Они лилась, как вода из треснувшей плотины.
– Я пряталась. Они пришли быстро, мы с бабушкой не успевали сбежать. Папа работал в другом поселении, а Фаррал… Мальчики взяли самодельное оружие и пошли защищаться. Бабушка знала, что они пришли за ней. Она заставила меня спрятаться, приказала молчать, что бы ни происходило. Она знала, что они не сожгут дом, ведь у них на нее были другие планы. Это… - я судорожно вдохнула. – Видеть скребок разума… я чувствовала себя грязной. Испачканной. Разъяренной. Я долго стояла там, всю ночь, смотрела на нее и слышала звуки снаружи, в поселении. Звуки, с которыми рушился мой мир. Утром, когда они поняли, что чары не сработали, они ушли, а мне казалось, что мне сто лет.
– Что ты сделала?
– Выбралась из укрытия. Усадила бабушку, накормила и сидела с ней, пока она не уснула. Я выглянула за дверь, а все вокруг было сожжено, мертвые лежали в своей крови, изломанные. Я пошла на поиски Фаррала. Он еще был жив, пронзенный копьем. У меня не было силы освободить его. Я оставалась с ним до конца. Осталось несколько женщин и девочек, один или два старика. Когда вернулся отец, мы похоронили всех погибших. Никого не осталось в Лесу воронов. Мы с отцом взяли немного вещей и пошли по холму к заброшенной ферме. Отец брался за любую работу. Я присматривала за бабушкой. Она прожила два времени года. А когда умерла, у нас не осталось причины задерживаться там. И было… предупреждение, так что отец решил, что нам нельзя оставаться надолго в одном месте. Мы похоронили бабушку и ушли.
– Мне жаль, - сказал Флинт.
Я вдруг разозлилась. Как он посмел? Я отодвинулась, разразившись недовольной тирадой:
– Жаль? В чем смысл этого слова? Я знаю, что в сердце ты не человек короля, но когда ты при дворе, когда ты со своим отрядом, ты исполняешь его волю. Чем ты лучше тех, кто пронзил грудь Фаррала копьем и разрушил все, что было мне дорого?
Через миг Флинт сказал:
– Ничем не лучше, Нерин. Потому мы не можем быть друзьями. Поверь, если бы ты знала обо мне все, ты бы избегала меня, как прокаженного.
Я взяла себя в руки. Описание той ночи расшатало мои нервы. Если бы я не могла вот-вот заплакать, я бы не накричала на него так. Теперь мне было стыдно.
– Это не так, - прошептала я, вытирая глаза. – Прости, что сказала такое. Я ненавижу то, что тебе приходится делать такое. Но я знаю, что глубоко в душе ты хороший. Я вижу это в твоих глазах. Если бы ты был плохим, то не был бы так добр ко мне.
Холодная улыбка изогнула губы Флинта.
– Добр? Так обо мне еще не говорили.