Тени в ночи

Джойс Лидия

– Я не хочу этого делать.

Одной рукой приподняв ее, другой он выхватил из-под нее стул и, даже не притворяясь нежным, толкнул на кровать.

– Нет! – воскликнула Ферн. Но ее руки уже сомкнулись на его шее, а ноги сжали его бедра.

– Если бы я поверил, что вы действительно не хотите, я бы остановился. Больно только в первый раз.

– Меня не волнует боль. Я могу даже хотеть этого, совсем немножко, чтобы получить… остальное. Но я не желаю, чтобы меня снова обокрали.

– Тогда возьмите у меня. Возьмите больше, чем я. Вы знаете, как это сделать, вас это

возбуждает. Я чувствую. И, держу пари, вы хотели этого всю дорогу.

Колин вел рукой по внутренней стороне ее бедра под нижними юбками, пока не ощутил влажное тепло входа. Ферн прерывисто дышала, тело напряглось, глаза расширились.

– Остановите меня, – приказал он.

– Не могу, – чуть слышно выдавила Ферн.

Он грубо ввел в нее два пальца, и она содрогнулась, радушно открывшись ему.

– Остановите меня, – повторил он.

Когда она покачала головой, его пальцы начали двигаться. С исказившимся лицом Ферн лихорадочно сжимала руки, пока ее ногти в конце концов не впились ему в шею.

Тело Колина мгновенно ответило вихрем сложных ощущений, жизнь в нем раскрылась, как цветок. Он чувствовал слабый запах белья под острым мускусным запахом женственности и требовательного желания Ферн. Чувствовал швы простыней под ладонями, горячее тело жены под ее одеждой, приятную влагу интимных мест под своими пальцами, но больше всего чувствовал себя. Каждый нерв его тела воспевал жизнь, это была не обычная неясная потребность удовлетворить свою похоть, безотлагательное стремление испить весь источник нового переживания.

Серые глаза Ферн по-кошачьи сузились, рот приоткрылся, и она провела ногтями по его шее, огненные бороздки восхитительно разрисовали его тело. Узор жизни.

– Тебе нравится это, – хрипло сказал он.

– Тебе это нравится больше, – прошептала Ферн.

– Ты уже не так бессильна, – заметил Колин.

Она выглядела почти удивленной и медленно улыбнулась ему.

– Полагаю, что да.

Ферн изучающе двинулась к мочке уха, сжала ее ногтями. Колина опалило жаром, и он порывисто ее поцеловал. Кажется, она впервые ожидала этого и поняла, что нужно делать, не тратя времени на борьбу мысли с инстинктом. Ее рот был влажным, розовые бутоны губ неприлично требовательными, он пил ее поцелуй, даже когда она слегка отодвинулась. Расстегнув панталоны, Колин освободил свое копье, и она запустила пальцы ему в волосы.

– Теперь я этого хочу, но медленно, – то ли приказала, то ли попросила она. – Медленнее, чем в прошлый раз.

Колин не ответил, но вместо того, чтобы грубо задрать юбки, как ему хотелось, он спокойно поднимал их, пока они не собрались на ее животе. Рука скользила вверх по бедру, и она лишь тихо постанывала. Наконец он вошел в нее, упиваясь напряженностью ее тела, когда оно сжало его, и острой болью, когда Ферн крепко схватила его за волосы, чуть не вырвав их с корнем. Он двигался у нее внутри, и боль пробуждала его лишенные жизненной силы нервы, заставляя непроизвольно убыстрять темп.

– Не спеши.

Ферн так дернула его за волосы, что он едва не потерял самообладание, но подчинился. Глаза у нее были крепко зажмурены, на лице абсолютная

сосредоточенность, как будто она пыталась что-то вспомнить или найти. Потом дыхание стало прерывистым, и она выгнулась ему навстречу.

– Да! – крикнула она, дернув его голову вниз для поцелуя.

Колин погрузился в раскаленное добела освобождение. Как и прежде, ощущение было скоротечным, хотя оно в чем-то изменило его чувства. Только прочно укоренившаяся вежливость многих предыдущих связей не позволила ему всей тяжестью упасть на Ферн, когда его настигла волна усталости.

Должно быть, так и полагается себя чувствовать, думал он со все еще бешено колотившимся сердцем. Не удивительно, что молодые самцы не могут думать ни о чем другом. Раньше близость с женщиной казалась ему приятной в значительной степени потому, что давала облегчение. Половой акт был для него средством для снятия избыточного физического напряжения. А такого он никогда еще не испытывал. Это делало его неуверенным в себе, неуверенным во всем.

Потому он и стремился в Рексмер, где уладит финансовые неурядицы, вычеркнет из жизни тени прошлого, а если повезет, разберется с этими неизвестными ощущениями. Чем скорее он расставит все по своим местам, тем скорее вернется к своей нормальной, уединенной жизни без всяких потрясений.

Но, лежа с затуманенным рассудком, Колин уже не был уверен, что не хочет чего-то ещё.

Глава 8

– Это не очень походило на воровство, – удивленно прошептала Ферн.

– Надеюсь, ты получила удовольствие, – непроизвольно выдала ответ часть его мозга, видимо, равнодушная к тому, что с ним происходило.

– Да. Получила. – Она взяла его руку, и Колин почувствовал на ней ее горячее дыхание. – Теперь расскажи мне подробно, куда мы едем, или я никогда тебя не укушу, – сказала она дрожащим, возможно, от собственной отваги, голосом.

Убрав руку, Колин сел и взглянул на жену, растянувшуюся поперек кровати.

– Рексмер был фамильным владением уже четырех поколений нашей семьи, когда смерть дальнего родственника неожиданно принесла его хозяину титул барона.

– И почему мы туда едем сейчас?

Ферн нахмурилась, и у него возникло странное желание разгладить появившиеся на ее лбу тонкие морщинки.

– Потому что это самое отдаленное из моих владений. – Колин сказал жене полуправду. – Я никогда там не был, хотя отец подарил его мне на восемнадцатилетие. Неподалеку есть маленькая деревня, но в поместье не должно быть никого, кроме управляющего и его жены.

– Это единственная причина? – осторожно спросила Ферн.

– Ее вполне достаточно.

– Там и правда никого нет? Даже служанки?

– Разумеется. К чему служанка, если никто из моей семьи никогда там не жил?

Ферн покачала головой.

– Но что я буду делать? Мать нашла мне постоянную горничную и уже послала ее в твой городской дом, чтобы она ждала нашего возвращения. А теперь у меня вообще нет даже служанки.

– Прости, если это причиняет тебе неудобство.

– Кто будет застегивать мне платье? Кто причешет мне волосы?