Теоретик

Доронин Вячеслав

— Ничего. — Брадисхольм забросил на плечо ножны с мечом. — Я дойду. Прощай, сэр Дракон! Спасибо за приятную беседу.

Он повернулся к зверю спиной.

— Бывай! — Дракон игриво помахал когтистой лапой. Уголки его пасти неудержимо поползли вверх. Дракон улыбался. — Бывай… теоретик!

Лицо рыцаря пошло пятнами. Он скрипнул

зубами, пальцы на рукояти меча побелели… Заставил себя расслабиться, глубоко вздохнул и широким шагом направился по тропе через лес. Пятнадцать миль, значит… Пятнадцать.

11

Широкая крылатая тень накрыла поляну, стремительно увеличилась в размерах. Испуганно ржанула каурая кобыла… Удар. Крик боли казался почти человеческим… Огромные когтистые лапы пронзили лошадь насквозь, дракон ухнул сверху, круша кости огромным весом. Брызнула кровь…

Дракон с огромным сожалением слез с бездыханной кобылы, отряхнул лапы, несколько раз вонзил когти в землю, счищая кровь. Подцепил указательным когтем правой лапы седло, вытащил из кровавой каши, стряхивая куски плоти и осколки костей. Аккуратно отцепил седельную сумку с вышитым на нёй изображением белой розы с красными ромбами на лепестках. Изображение было изрядно замазано кровью, но суть улавливалась и так.

— Бубновая Роза? — довольно проворчал Дракон, расстёгивая сумку.

Уже спустя минуту он вертел в лапах небольшой портрет маслом по деревянной доске, хмыкал, вздыхал и задумчиво чесал бровь.

— Страшна как смертный грех, — констатировал в конце концов Дракон. — Даже для человека. Бедный сэр Брадисхольм. Плохи его дела, если он ТАКУЮ считает особенным блюдом!

12

— Благородный сэр, — обратился к Брадисхольму юнец с едва пробивающимися усиками. — Моё имя Ловис Гэллахард, я племянник сэра Гарета Длинное Копьё…

— А-а, — понял рыцарь. — Так это тебе я должен был передать портрет девицы Изольды?

Брадисхольм с

интересом наблюдал, как уши юнца приобретают нежно пунцовый оттенок.

— М-мне… Я, знаете…

— Знаю, — кивнул Брадисхольм. — Гарет мне говорил. Жениться собираешься?

Юнец замялся, щеки заалели.

— Ага. — кивнул он наконец.

Рыцарь одним махом опрокинул в себя кубок тёмного вина, хмыкнул, пожал плечами:

— Извини, парень, — не повезло тебе. Потерялся твой портрет.

— К-как потерялся?! — заломил руки юнец.

— Дракон, — торжественно сказал Брадисхольм. — Огромное огнедышащее чудовище размером с… вот этот сарай… нет, больше! С два сарая! Когти как мечи, трёхфутовые зубы, кошмарные лапы… Я чудом остался жив, дракон же позорно бежал, прихватив мою лошадь со всеми вещами. Я дрался как лев, но… Не в моих силах догнать летающего дракона!

Глаза юнца разгорелись. Потом снова погасли.

— А как же… — произнёс он чуть не плача. — Как же…

— Я тебе её опишу, — снизошёл рыцарь.

— Правда?!

— Правда.

Юнец в великом смущении почесал руки. Потом всё-таки решился:

— Она… красивая? — и затаил дыхание в ожидании ответа.

— Красивая ли она?! — завопил рыцарь. — Ты спрашиваешь: красивая ли она?!

— Да, — продолжил он тоном ниже и скрестив за спиной пальцы. — Да, она очень красивая… Женись, парень! Сейчас же пошли сватов, пусть договорятся о свадьбе! Не тяни, парень, иначе потом пожалеешь.

— Почему?!

— Уведут, — отрезал рыцарь. — Из-под самого твоего носа… А вообще, семейная жизнь — самое прекрасное, что может быть на белом свете.

— Вы были женаты?

— Нет, не был, — сказал рыцарь. — Я… — тут рыцарь замешкался, подбирая нужное слово. — Я, знаешь ли, скорее теоретик.

— Странный титул. Это значит… знаток?

— Именно, мой мальчик. Именно.