Теперь или никогда!
Шрифт:
— А… а как же Надежда Евгеньевна? Вдруг она скажет: «Я хочу, чтобы только ты, Алеша, играл эту роль».
— А ты не бойся. Ну так как, разыграли?
Он вынул коробок спичек, вытащил оттуда спичку. Заложил руки за спину.
— В какой руке у меня спичка?
Егор долго думал, прежде чем ответить. Очень хотелось угадать. Он так мечтал получить роль гуттаперчевого мальчика! Ему казалось, что он сумеет сыграть не хуже Алеши.
Он взглянул на Алешу. Алеша ждал, заложив руки за спину.
И вдруг Егор подумал:
«А
Он еще раз посмотрел на Алешу.
«А вот Алеша согласился отдать мне роль, если я отгадаю. А ведь ему тоже хочется сыграть. Очень хочется!»
— Ладно, — сказал Егор. — Не буду я отгадывать. Зачем?
— Как — зачем? Угадаешь — роль твоя!
— Нет, не буду!
— Ты не бойся, мы уговорим Надежду Евгеньевну, она согласится. Я скажу, что у меня что-то с памятью стало, никак не могу выучить большую роль, лучше бы что-нибудь поменьше…
— Перестань, — сказал Егор. — Ничего говорить не надо. Роль твоя!
— Как хочешь, — сказал Алеша.
— Твоя, — повторил Егор, — и ты сыграешь лучше меня. И гнуться будешь тоже лучше меня. Честное пионерское!
Сказал и сразу почувствовал облегчение.
И больше они уже об этом не говорили ни разу. Алеша и в самом деле сыграл свою роль превосходно, только однажды запнулся, позабыл нужное слово, но потом быстро вспомнил, и все прошло очень хорошо, и все были довольны, и Егор тоже был искренне доволен и за Алешу и за себя, тем более что Надежда Евгеньевна сказала, что в следующей пьесе она постарается подобрать Егору роль поинтереснее.
Вот такие они были два друга, Егор и Алеша, очень разные и в то же время сдружившиеся, как им думалось, на всю жизнь.
Глава вторая, в которой появляется старый фотограф
Всем известно, что самое лучшее время недели — суббота. Не просто даже суббота, а субботний вечер.
Вернешься из школы, об уроках не думаешь, потому что впереди долгий-предолгий день — воскресенье, и столько всяких планов ожидает тебя: и купаться на речку, и в лес за ягодами, и в кино, само собой…
Егор пришел из школы, первым делом проведал черного лохматого Кузю.
Кузя смирно лежал возле своей будочки во дворе. Завидев Егора, Кузя бросился к нему, быстро облизал его лицо, потом положил обе лапы ему на плечи, глядя прямо в глаза — ни дать ни взять, хочет сказать что-то очень важное, но никак не может.
— Что, Кузя? — спросил Егор. — Гулять хочется?
При слове «гулять» Кузя прыгнул
— Пойдем, — сказал Егор, — пойдем купаться.
Однако, услышав «купаться», Кузя сразу же поджал хвост, опустил голову и медленно пополз по земле, стал пятиться к своей будочке. Кузя страсть как не любил лезть в воду.
Но Егор, разумеется, сумел настоять на своем и вместе с Кузей отправился на речку. Теплое весеннее солнце садилось за ближний лес, вода была розовой и мягкой.
Егор разделся, бросился в реку, и его словно бы обняло парное молоко.
— Идем, Кузя! — крикнул он песику, сидевшему на берегу и сторожившему его вещи. — Не бойся, здесь хорошо!
Но Кузя сделал вид, что не слышит. До того был хитрый пес, что иногда Егору казалось, Кузя гораздо умнее любого самого умного человека.
Потом Егор вылез из воды и долго лежал на согретой за день траве. И Кузя лежал рядом, высунув язык и тяжело дыша. На Кузе было добрых три кило черной шерсти. Не мудрено, что ему всегда жарко.
Когда-то Алеша, тоже большой любитель собак, сказал про Кузю: «Зимний пес». И Егор согласился с ним; конечно, Кузе легче жить зимой, летом приходится, как там ни говори, трудновато. В самом деле, попробуй-ка в жару день и ночь не снимать теплой меховой шубы!
Какой-то человек прошел по берегу, потом остановился неподалеку от Егора и лег на траву. Это был старик, худой, с седыми, коротко стриженными волосами и седыми усами.
Лицо старика показалось Егору знакомым. Он, кажется, выступал в Доме культуры, рассказывал о партизанах. Только как его звали и кто он был, Егор никак не мог вспомнить.
— Вода теплая? — спросил старик.
— Очень, — ответил Егор.
Старик разделся, аккуратно сложил свои вещи и, ежась, похлопывая себя по бедрам, пошел к реке.
Старик плавал здорово. Он плыл саженками, широко загребая воду, а когда доплыл до середины реки, лег на спину.
— Гляди, Кузя, — сказал Егор, — вон как плавает, не то что ты, и ни капельки не боится, а ведь он же куда старше нас с тобой!
Кузя смотрел на Егора своими черными глазами, помалкивал. К чему спорить с хозяином? Все одно окажешься неправым.
Потом старик вылез, лег неподалеку от Егора.
— Хорошо! — от души сказал он. — Самое лучшее дело — искупаться вечером. И спишь тогда лучше.
— Я всегда хорошо сплю, — заметил Егор.
Старик усмехнулся:
— В твои годы и у меня сон был завидный. А ты, между прочим, живешь где-нибудь недалеко?
— На Садовой.
— Это близко, а я в Грачевом переулке, совсем другой конец города, но, представь себе, каждый день, с ранней весны до поздней осени, хожу сюда купаться.
Они помолчали. Потом незнакомец спросил Егора:
— В какой школе ты учишься?
— В пятьдесят седьмой.
— Это где же?
— На Коммунистической.