Теперь или никогда!
Шрифт:
Но никто ничего не знал. И прохожие спокойно проходили мимо будущего капитана дальнего плавания.
Первым возле школьного подъезда Егору встретился Алеша.
— А я ждал тебя, — сказал Алеша. — Пошли после уроков в кино, в «Октябре» идет «Штрафная площадка».
— Не знаю, — важно ответил Егор, — мне надо еще подумать.
Алеша с удивлением взглянул на него:
— Чего это ты такой сегодня?
— Какой «такой»?
— Фасонишь чего-то, сам не знаешь чего.
Егор медленно вынул из учебника конверт и показал Алеше.
— Вот, — небрежно сказал он. —
— Что это? — Алеша протянул руку. — Дай посмотреть.
— Успеешь. Прочти, откуда письмо.
— Ну прочел.
— А ты вслух.
— Ленинградское мореходное училище.
— То-то, — сказал Егор и засунул письмо обратно в учебник.
Прозвенел звонок.
— Пошли, — сказал Егор.
— Дай прочитать.
— Потом.
— А что тебе пишут?
— Много чего пишут.
— А все-таки?
— Пойдем скорее, опоздаем!
К началу первой перемены уже весь класс знал о том, что Егор получил письмо из мореходного училища.
Как обычно, на перемене все выскочили во двор, ребята окружили Егора, и каждый считал своим долгом поглядеть на конверт, потрогать его и даже понюхать.
— Ну, хватит, — решительно заявил Алеша. — Давай читай!
Егор медленно ответил:
— Это секрет. Когда-нибудь я расскажу все, а сейчас еще нельзя.
— Почему нельзя?
Егор пожал плечами.
— Я же сказал. Секрет. Военная тайна.
— Какая же военная тайна? Сейчас же не война!
Раздался звонок, и все побежали обратно в класс.
Был урок географии. Учительница Клара Петровна вошла в класс и сказала:
— Сегодня начинаем новый раздел.
— Покажешь или нет? — шепнул Алеша.
— После.
— Дай посмотреть. Жалко, что ли?
Егор помедлил, потом, словно бы нехотя, вынул конверт.
— Видишь?
— Дай почитать!
— Я сказал: после.
— Почему?
Оба настолько увлеклись разговором, что не заметили, как в классе вдруг наступила тишина. Строгий голос Клары Петровны прозвучал совсем близко:
— Дай мне письмо, Пушкарев!
Егор поднял голову. Клара Петровна стояла возле парты, за которой сидели он и Алеша.
Егор вздохнул и молча отдал конверт. Клара Петровна села за свой стол, раскрыла конверт, прочитала про себя письмо. Потом взглянула на Егора.
— Совершенно согласна с неизвестным мне товарищем Петуховым: надо хорошо учиться в школе, закончить десятилетку, а потом уже подавать заявление в мореходное училище!
Класс все еще молчал. Егор опустил голову, чувствуя, как у него пылают не только щеки и уши, но даже затылок, даже шея.
— Вот она какая тайна, — сквозь смех сказал Вася.
— Что за тайна? — спросила Клара Петровна.
— Он говорил, что письмо это — тайна, никто не должен знать этой тайны, кроме него!
— Пушкарев, встань, — сказала Клара Петровна.
Егор встал, упорно глядя вниз, в пол.
— Зачем ты говорил неправду? Почему это — тайна?
Уголком глаза Егор покосился на Алешу. Алеша смотрел на него с нескрываемой жалостью.
— Надо всегда говорить правду, особенно товарищам. Понял?
— Понял, — прошептал Егор.
В тот день после
— «Капитан, капитан, улыбнитесь…»
Егор убежал, но Алеша, верный друг, догнал его, сказал миролюбиво:
— Ладно, чего там…
Все забывается на свете, в конце концов и этот случай забылся со временем, но почему-то с той самой поры Егору расхотелось быть моряком.
Зато его одолевали всё новые желания. Он хотел стать художником, как его старший брат, но потом раздумал, потому что, кроме избушки с трубой на крыше, ничего не умел рисовать. Еще ему хотелось быть полярником, он мечтал о том, как в долгие, долгие полярные ночи, где-то на Северном полюсе, он сидит в палатке, окруженный собаками, и передает по радио на Большую землю поздравления с Новым годом.
А потом он раз и навсегда решил: буду писателем.
Это было самое большое его желание. Хотелось писать обо всем, что ни увидит: о дожде или о солнечной погоде, о друзьях и знакомых, о соседях по дому, об учителях и товарищах. И еще о своей собаке Кузе.
Он исписывал множество листов бумаги, но что бы ни писал, читал только одному человеку — Алеше. Больше никому другому. Даже старшего брата своего, Володи, он стеснялся. Хотя, может быть, если бы Володя хорошенько попросил его, он бы согласился почитать ему что-нибудь. Но Володя жил в другом городе, редко приезжал домой, а когда бывал дома, почему-то никогда не просил Егора почитать ему свои сочинения.
И вот теперь Егор шел домой и думал о том, что если бы Петр Петрович попросил его почитать что-либо, он, пожалуй, согласился бы.
Такому, как Петр Петрович, читать можно. Такой человек поймет все как надо.
Глава третья, которая расскажет о том, как Егор и Алеша отправились в гости к фотографу
Почему так получается, что хорошая, солнечная погода наступает обязательно перед экзаменами и потом длится все время, пока ходишь в школу и паришься возле доски, а за окном синее небо, и солнце, и свежая зелень деревьев?
И еще удивительно: случается, экзамены кончились, на целых два с половиной месяца школа закрыта, и, как назло, начинаются дожди. С утра как зарядят — и до вечера…
Вообще погода — штука коварная. Егор очень волновался, что в воскресенье — такой ответственный день — будет дождь и мама может не пустить его в гости к Петру Петровичу.
Егор глянул в окно. Слов нет, погода выдалась нынче на славу, солнце светит вовсю, в небе ни облачка.
Егор выбежал было из дома, взялся за щеколду калитки, как вдруг в дальнем углу двора послышалось деликатное повизгивание. Очень сдержанное, негромкое, но все-таки настойчиво напомнившее Егору о том, что Кузя тоже существует на этом свете и о нем забывать не следует, тем более что Петр Петрович и его пригласил в гости.