Теперь ты
Шрифт:
– Лопухнулся..., - Слышу сквозь частое неровное дыхание. Его руки настойчиво тянут мои пальцы куда-то к шеи. Наконец я понимаю. У него на шее кожаный шнурок. И какая-то железка на груди. Он хочет, чтобы я взял ЭТО. Я помогаю ему снять шнурок, его
Я держу его за пальцы и уже знаю ВСЕ. Все, что будет дальше. Сейчас наши корабли, проводящие учебные стрельбы в этом районе, случайно потеряют одну из торпед. От флотилии отделится корабль, отойдет в сторону, выйдя за пределы квадрата преполагаемых учений. Об этом, конечно, завтра будут писать все газеты. "Русский корабль отклонился от курса и вышел из нейтральных вод в территориальную зону!", "Русские потеряли торпеду!"- такими заголовками будет пестреть вся пресса. И еще журналисты будут пытаться устроить скандал, утверждая, что маленький ангольский вертолет упал в воды Атлантического океана именно потому, что его сбили русские. Этому не будет никаких доказательств, но так напишут. И американские, и израильские спецслужбы, да и любые другие будут точно знать, что вертолет - наш вертолет - упал в воду совсем не поэтому. Ему просто было положено упасть в воду и исчезнуть, после завершения операции. А нас, после прыжка, подберет на борт тот самый, случайно вышедший из квадрата стрельб русский корабль.
И все ОНИ будут знать об этом не хуже нас.
Но это все будет завтра. А сейчас я сжимаю пальцы Анголы и слезы сами бегут из моих глаз. Они капают вниз, через открытый борт, сливаясь с солью Великого Океана. И теперь я точно знаю, почему море соленое и почему бывает так не по себе, когда один стоишь на берегу и смотришь вдаль. Это же сколько надо было сделать боли, что океан стал таким огромным...
Ангола снова шевелится, привлекая мое внимание. Я наклоняюсь к нему еще ближе.
– Это тебе от того, кто был до меня..., - Шепчет он, глазами указывая на медальон в ладонях.
– Теперь ты - Ангола.
Я больше не могу согреть... Его пальцы остывают в моих руках.