Терапия
Шрифт:
— Нет, — ответил он, — никогда.
Он говорил без злорадства или удовлетворения, просто констатируя факт. Пока мы ждали вызванное такси, он спросил, есть ли у меня дети. Двое, ответил я, один женат, вторая живет с другом.
— Да-да, теперь так делают, — подхватил он. — Даже наши. Ничего такого в этом не видят. Не то что мы в молодости, а?
— Это уж точно, — согласился я.
— А твоя жена, чем она занимается?
— Она преподает в одном из новых университетов, — ответил я. — Отвечает за учебный план. А на самом деле тратит много личного времени, утешая учителей, переживающих нервные срывы из-за национального учебного плана.
— Меня это не удивляет, —
— По правде говоря, она совсем недавно меня бросила, — сообщил я.
— Да? Значит, мы с тобой друзья по несчастью, — заметил Беда в характерной для него неуклюжей попытке пошутить.
В этот момент позвонили в дверь, и утомительно болтливый водитель отвез меня на станцию «Уимблдон». Я не был расположен к светской беседе о погоде и прогнозах касательно теннисного турнира. Мне хотелось обдумать ошеломляющие открытия этого утра.
У меня зреет мысль настолько безрассудная и волнующая, что я даже не решаюсь пока доверить ее бумаге.
Пятница, 11 июня.Ну что ж, решено. Еду за Морин. Я собираюсь найти ее по дороге на Сантьяго-де-Компостела. Последние три дня я провел в необходимых приготовлениях — заказывал место на пароме, оформлял медицинскую страховку, покупал путеводители, карты, дорожные чеки и т. д. Разобрался в завале почты и телефонных сообщений и разделался с наиболее срочными из них. Много было от Денниса Шортхауза, который сообщал, что Салли подала в суд с целью добиться постановления по совместному несению текущих расходов за дом, и с нарастающей настойчивостью требовал инструкций. Я позвонил ему и сказал, что больше не намерен препятствовать процедуре развода и согласен на соответствующие расходы и разумное финансовое соглашение. Он спросил, что я подразумеваю под разумным. Я сказал, пусть дом останется ей, а квартира — мне, а остальное можно поделить пополам. Он ответил:
— Это не разумное, а щедрое предложение. Дом стоит значительно больше квартиры.
Я сказал, что просто больше не хочу, чтобы меня этим беспокоили. Сказал, что уезжаю на несколько недель за границу. Не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы разыскать Морин, и что я буду делать, когда найду ее. Я только знаю, что должен увидеть ее. Перспектива провести все лето в этой квартире, как в тюрьме, ожидая звонка Морин и вместо него отвечая на звонки тех, кого я избегаю, просто невыносима.
Беде о своем плане я не рассказал, он мог бы неправильно меня понять, хотя как понять это правильно, мне самому неясно. В смысле, я не знаю, чего хочу от Морин. Не возвращения ее любви, это точно, — для Повторения слишком поздно. (Хотя не могу удержаться и перебираю в памяти каждое свидетельство охлаждения их с Бедой брака, если он вообще был теплым: отдельные кровати, ссора из-за ее паломничества, довольно прохладное обращение «Дорогой Беда» на открытке и т. д. и т. п.) Но если не любви, тогда чего? Возможно, прощения. Отпущения грехов. Мне хочется получить прощение за то мое предательство много лет назад в присутствии участников рождественского спектакля. Поступок сам по себе банальный, но с огромными последствиями. Можно сказать, что он предопределил всю мою последующую жизнь. Стал источником моей Angst среднего возраста. Я сделал выбор, не зная, что это выбор. Или, вернее (что еще хуже), я сделал вид, что наш разрыв — это выбор Морин, а не мой. Теперь мне кажется, что я так и не оправился от последствий своего предательства. Вот почему я никогда не могу принять решение без того, чтобы тут же о нем не пожалеть.
Интересно,
В моем почтовом завале обнаружился черновик сценария, предложенного Самантой, где она развивает свой сюжет для последней серии нынешнего блока: «Соседи», «Земля любви, земля надежды» и «Призраки» в одном флаконе. Не так уж плохо, но я сразу заметил, что нужны поправки. У нее призрак Присциллы является Эдварду после похорон. А должно быть так: Присцилла является Эдварду сразу же после роковой катастрофы, когда никому еще ничего не известно. Сначала он не понимает, что она призрак, потому что Присцилла пытается сообщить ему об этом в мягкой форме. Потом она проходит сквозь стену — брандмаур-в дом Дэвисов и обратно, и он осознает, что она умерла. Это печально, но не трагично, потому что Присцилла все равно в каком-то смысле здесь. В этой сцене даже есть нечто комическое. Лед очень тонкий, но думаю, получится. Во всяком случае, я быстренько все переписал и отправил Саманте с пожеланием показать это Олли.
Потом я позвонил Джейку и десять минут безропотно слушал его горькие упреки в том, что не перезвонил ему раньше, прежде чем смог сообщить о своей работе над черновым сценарием Саманты.
— Слишком поздно, Пузан, — категорично заявил он. — Четырнадцатый пункт вступил в действие несколько недель назад.
— Значит, они наняли другого автора? — спросил я, собравшись с духом, чтобы услышать положительный ответ.
— Должны были, — сказал Джейк. — Им нужен согласованный сценарий последней серии самое позднее к концу этого месяца.
Я услышал поскрипывание его офисного кресла, пока он покачивался на нем в раздумьях.
— Если они действительно ухватятся за эту идею с призраком, можно успеть, — изрек он. — Где ты будешь в ближайшие две недели?
Тут мне пришлось выложить ему, что я на неопределенное время уезжаю за границу и не могу сообщить ему ни факса, ни телефона, по которым со мной можно будет связаться. Пришлось отвести трубку от уха, как в старых комедиях, пока он ругался.
— Какого черта ты уезжаешь отдыхать именно сейчас? — услышал я его вопль.
— Это не отдых, — ответил я, — это паломничество.
И быстренько повесил трубку, пока он еще молчал, лишившись дара речи.
Удивительно, до чего поиск Морин меня преобразил. Похоже, я больше не испытываю трудностей с принятием решений. Я больше не чувствую себя «самым несчастным человеком». Возможно, я никогда им и не был… на днях я снова пробежал то эссе и подумал, что не совсем понимал его раньше. Но я точно присутствую для себя, когда вспоминаю Морин или надеюсь найти ее… как никогда.
Я допечатал это предложение, когда заметил на улице ритмичное мигание света, отражавшееся в моих окнах, — было темно, около десяти часов, но шторы я не задернул. Прищурившись, я посмотрел вниз и увидел крышу полицейского автомобиля, который остановился у нашего дома, и его вращающуюся «мигалку». Я включил монитор в прихожей и увидел на крыльце Грэхэма, скатывавшего свой спальник под наблюдением двух полицейских. Я спустился вниз. Старший из двух стражей порядка объяснил, что они забирают Грэхэма.