Терминатор

Больной ублюдок

— Нам нужна стратегия, — сказал Рон, напряженно хмурясь. — Мы же не собираемся вот так просто вломиться в логово к василиску?

— Если у тебя есть предложения, я их с радостью выслушаю.

— Кто-то должен будет отвлечь василиска. Пока тот будет занят, у нас появится шанс вытащить Джинни.

— А у того, кто будет отвлекать, появится шанс быть немедленно сожранным, — возразил Поттер. — Лично я не готов погибнуть во цвете лет.

— Я не говорю про кого-либо из нас, Гарри, — сказал юный стратег. — В замке полно народа. Мы пустим вперед кого-нибудь бесполезного.

Гарри захохотал, как упырь.

— Здравствуйте, профессор

Локхарт.

Гилдерой вздрогнул и резко обернулся.

— А, это ты, Гарри. Как мило, что вы зашли, мальчики, но я сейчас немного занят.

— Куда-то собираетесь? — ласково спросил Поттер.

— Да, я должен уехать… эээ… по делам.

— А как же моя сестра?! — воскликнул Рон.

— Мне очень жаль, правда… Но такова жизнь. Она была хорошей девочкой.

— Экспеллиармус! — выкрикнул Гарри. Волшебная палочка вылетела у Локхарта из руки; Рон Уизли быстро поднял ее и вышвырнул в окно.

— Что вы делаете? — Гилдерой пытался выглядеть грозно, но очень сложно выглядеть грозно, когда ты одет в нежно-сиреневую мантию, а волосы уложены локонами.

— Вы пойдете с нами, — спокойно сказал Поттер. — Вперед. Руки за голову. Шаг влево, шаг вправо — и я всажу вам в задницу очередь из гвоздомета. И поверьте, я сделаю это с удовольствием.

2.12

Ублюдков трудно вразумить, И я устал пытаться, Пришлось их всех троих убить. А как мне оставалось быть? Я не умею драться… (Хуй Забей, «Не умею драться»)

Гарри Поттер шел по туннелю, в одной руке сжимая гвоздомет, в другой — волшебную палочку. Вскоре перестал быть слышен шум разбираемого Роном завала и писк контуженного Локхарта — тот взвизгивал каждый раз, когда Рон попадал в него камнем, и Гарри не был уверен, что его рыжий друг делал это нечаянно. Отсутствие златовласой приманки весьма огорчало Поттера — их с Роном остроумный план летел в тартарары, и единственное, на что он мог рассчитывать — невеликий арсенал, свой собственный злобный мозг и тайное психотропное оружие, которое летело за ним по туннелю и шумно восторгалось окружающей обстановкой.

— Ооо, как здесь мрачно! — в экстазе стонала Миртл. — Какое прекрасное место, чтобы умереть в муках. Join me in death, Гарри [10] !

— Всенепременно, — заверил ее Поттер. — Всегда мечтал умереть в заброшенном туннеле метро. В этом есть что-то постапокалиптическое.

— Недавно я сидела на унитазе, — продолжала Миртл, — размышляла о смерти и сочинила стихотворение. Хочешь послушать?

— Я трепещу от предвкушения.

— Ты так красиво говоришь, Гарри, — хихикнула призрачная поэтесса. — Слушай:

10

«Join Me in Death» — название песни HIM.

Я проснулся, и вот — звон частиц в напряжении поля, Цокот конских копыт по асфальту далеких планет. Я, быть может, влюблен, я, кажется, попросту болен, Раз

в глазницах моих сияет неоновый свет. И дрожащей рукой свои выводя интегралы, Искажая пространства навязчивую темноту, Я решаю, что жизнь — это так непростительно мало, И ныряю в метан, где вечность свою обрету.

— Ме-метан? — проблеял Гарри. — Интегралы?

— Тебе не нравится? — Миртл, кажется, приготовилась заплакать.

— Нет-нет, что ты, это очень… оригинально. Я прям дар речи потерял. Откуда ты знаешь про метан?

— Ну, мой отец был инженером, — ответила Миртл. — Тебе правда нравится?

— Практически Уолт Уитмен [11] . Тебе непременно надо организовать общество мертвых поэтов, будешь там главной…

Тем временем туннель закончился, и они подошли к стене, на которой были вырезаны две переплетенные змеи.

11

Уолт Уитмен — американский поэт, новатор, один из родоначальников такой стихотворной формы, как верлибр.

— Миртл, — строго сказал Гарри. — Мы вступаем на вражескую территорию. Будет лучше, если ты притаишься где-нибудь в тени, пока я не подам сигнал. И глаза закрой.

— У меня веки прозрачные, — дрожащим голоском сказала Миртл.

— Надо же, я не подумал об этом. Смотри тогда в стену, я не знаю… сообразишь сама, ты умная девочка, хоть и мертвая.

Серебристые щеки Миртл стали темно-серыми — вероятно, именно так она краснела.

— А какой будет сигнал? — спросила она.

— Я обращусь в позорное бегство, и начну кричать и материться, — мрачно ответил Поттер и, повернувшись к змеям, сверкающим своими изумрудными глазами во тьме, прошипел:

— Откройся.

— Увидимся на том свете, Гарри, — напутствовала его Миртл, и Поттер вступил в огромный, тускло освещенный зал, украшенный множеством колонн.

Джинни Уизли лежала в дальнем конце зала и не подавала признаков жизни. Василиска не было ни видно, ни слышно, и потому Гарри положил волшебную палочку на пол и склонился над девочкой, пытаясь нащупать на шее пульс.

— Она не очнется, — сказал тихий голос.

Гарри вскочил на ноги, направляя гвоздомет туда, где, прислонившись к ближайшей колонне, стоял не кто иной, как Том Риддл, вертевший в пальцах гаррину волшебную палочку.

— Ты неплохо сохранился для шестидесятипятилетнего, — сквозь зубы проговорил Поттер.

— Я всего лишь воспоминание — воспоминание, пятьдесят лет хранившееся в этом дневнике.

— Да хоть Лиз Тейлор в молодости. Отдай палочку, живо!

— Она тебе не понадобится, — ухмыльнулся Риддл.

— Если ты достаточно материален для того, чтобы держать палочку, — зло сощурился Поттер, — то и пару десятков гвоздей я сумею в тебя всадить. Что ты сделал с рыжей?

— Твое смешное оружие — ничто против меня, — самоуверенно сказал Том. — А что до малышки Джинни… она всего лишь открыла свое сердце невидимому незнакомцу. В течение многих месяцев она поверяла мне свои жалкие тревоги и беды — писала в дневнике о том, как ее дразнят братья, а великий Гарри Поттер не обращает на нее внимания. Я был терпелив, я сочувствовал ей…