Терминатор

Лякмунт

– Этот человек несколько напоминает меня, – оставить без внимания последний вопрос Петрова было бы невежливо, – это и есть причина, по которой ты выбрал меня? Мне кажется, что среди своих многочисленных сотрудников ты без труда найдешь двухметрового костистого блондина с голубыми глазами. Кстати, имей в виду, стричься я не намерен!

– Я так и знал, что ты согласишься, – пророкотал Петров. В его тоне отчетливо слышалось самодовольство. Похоже, что он и в самом деле не сомневался, что долго уговаривать меня не придется. Честно говоря,

меня это возмутило. Прекрасно известно, как бывает трудно отказать моему другу, но я вовсе не был намерен сразу сдаться. Во всяком случае, полезно будет ему показать, что я не из тех людей, которыми можно манипулировать так явно. В конце концов, я ему нужен ничуть не меньше, чем он мне. Пусть он – один из истинных хозяев мира, но у него нет дара, которым обладаю я и только я.

– Будь добр, сделай нам еще кофе, – небрежно попросил я его, – и имей в виду, мы с тобой еще ни о чём не договорились.

Петров, сама кротость, тут же подхватил обе чашки и двинулся к кофеварке, лишь поинтересовавшись, не нужно ли ополоснуть мою посуду.

– Не нужно, – величественно произнес я. – А почему ты, собственно, уверен, что настоящий Беливук не появится в самое неподходящее время и не закатит скандала?

– Поверь мне, такого произойти не может, – сообщил Петров, а потом обернулся ко мне и добавил с укоризной:

– Траутман, ведь я тебя никогда не обманывал, – я обратил внимание, что глаза у моего друга выглядели чересчур честными, но возразить мне было нечего: он действительно меня ни разу не обманывал. Он многократно не рассказывал всего того, что мне следовало бы знать, не раз и не два заставлял делать выводы, имеющие весьма косвенное отношение к действительности, причем я помню случаи, когда от моей правильной оценки зависела, как мне казалось, моя жизнь. Я хорошо помню ситуации, в которых я становился жертвой его бессовестных, но, нужно отдать должное, весьма квалифицированных манипуляций. Но не лгал он мне ни разу, это – правда.

– Ты бы не строил мне глазки, а за кофе лучше следил, – сварливо произнес я, понимая, что мы уже обо всём договорились.

Воспользовавшись тем, что мой гость отошел к кофеварке, я занял свой законный стул – на своем хозяйском месте я чувствую себя гораздо увереннее. За второй чашечкой кофе Петров по-прежнему вел себя как агнец, не приставал с советами и указаниями и терпеливо ждал, когда я начну уточнять у него детали будущего приключения.

– Значит, ты хочешь, чтобы я отправился в незнакомую компанию, под чужой личиной и, вдобавок, по чужим документам? – уточнил я. Петров развел руками (для этого ему пришлось поставить свой кофе на стол) и ласково улыбнулся.

– А на каком языке, позволь спросить, я, американский сценарист, буду общаться с тамошней публикой?

– На английском, разумеется. Ведь ты же американец.

– Послушай, это просто смешно! Конечно, по-английски я объясняюсь вполне свободно, но никто и никогда не примет меня за американца. Вспомни,

ты сам неоднократно позволял довольно неучтивые замечания по этому поводу.

– Беливук – этнический хорват. Никто не знает, как именно хорватский сценарист должен изъясняться на американском наречии.

– А если кто-нибудь захочет поговорить со мной на хорватском?

– Не представляю, чтобы кому-нибудь могла бы прийти в голову такая идея. Впрочем, хорватского ты не знаешь. Родился-то ты в Америке. Хорватский забыл, английского толком не выучил, – я с подозрением взглянул на Петрова – не издевается ли, но его глаза светились такой искренней доброжелательностью, что я тут же отбросил эти мысли.

– А как я смогу объяснить, что абсолютно не знаком с собственным творчеством?

– Ты, мой дорогой Пол, являешься весьма эксцентричной особой. Это твоё право поддерживать беседу о своих бессмертных произведениях, или посылать всех с такими беседами куда подальше. Богема, творческая личность!

– А если там найдется кто-то, кто знает меня лично?

– Думаю, что твое заявление, о том, что видишь эту рожу впервые, будет выглядеть очень естественно. Даже, если эта рожа играла заглавную роль в фильме, снятому по твоему сценарию. Пойми, твой взгляд, взгляд творца, устремлен в будущее, а не в прошлое. И вообще, ты у нас эксцентричный гений. Веди себя как можно более по-дурацки, и люди к тебе потянутся.

– Там может оказаться кто-то из моих старых знакомых?

– Не исключаю, хотя, думаю, что нет. Не понимаю, почему это тебя так беспокоит!

– Допустим. А я могу ознакомиться со своим сценарием?

– Увы, нет и по очень простой причине – сценарий тебе еще только предстоит написать.

Я ненадолго замолчал, пытаясь представить себя в новой роли. По совести говоря, получилось не слишком хорошо.

– А чем я там буду заниматься? У нас есть какой-то план?

– Ты будешь творить. На месте сориентируешься.

– А кто там будет, что за публика?

– Разве я не говорил? Артисты, музыканты, журналисты. Цвет творческой элиты, можно сказать.

– Журналистов, знакомых с Траутманом, там, надеюсь, не будет?

– Почти уверен, что нет. Я принял меры.

– Как-то всё это неожиданно, всё же…

– Зато не скучно! Правда?

– А как же с новой зеркальной секвенцией? Хотелось бы с ней разобраться.

– У нас еще десять дней. Кроме того, от тебя никакого особого труда не потребуется: в нужный момент составишь треугольник, и пару часов спустя зафиксируешь воспоминания. Тетраэдры с собой не бери – тебе их в нужное время передадут.

В этот момент в кармане у Петрова зазвонил мобильный.

– Слушаю! Хорошо, спасибо, мы сейчас спустимся.

– Куда мы?

– Пришло заказанное такси. Сейчас я отвезу тебя в аэропорт. Последние инструкции получишь в дороге. Не бери с собой никаких документов и мобильный тоже оставь дома. Поехали!