Терминаторы
Шрифт:
– Случайность, - решил я.
– Скорее всего, военные, - но тут рокот вернулся и стал отчетливее, постепенно снижаясь, а затем почти у нас над головой блеснул свет.
– Это не военные. В этой зоне у них наверняка был работал проблесковый маячок.
– Может, у этой компании есть под рукой другой вертолет?
– предположил Уэйнрайт.
– Они никого не ждут, иначе развели бы посадочные костры, - возразил я.
– Тогда кто это?
– Откуда мне, черт побери, знать?
– Грант? Он нас предал...
– Грант, как почтовый голубь, мог отправиться
– Рисковать ночной посадкой без сигнальных огней?
– засомневался Уэйнрайт.
– Днем гораздо рискованнее, - возразил я.
– Нужно пролететь над двумя запретными зонами - индийской и пакистанской. Одну ещё можно надеяться проскочить, но обе... А если заметят, наверняка напорешься на истребитель.
Прямо над головами сверкнула ещё одна вспышка.
– Если это он, то парень просто мастерски владеет машиной, пробормотал Уэйнрайт.
– Не забывай, он уже был здесь раньше и ориентируется на огни Ситло, сказал я, пытаясь убедить скорее себя, чем его.
– Грант боится садиться вслепую, - отозвался он.
– Он просто в ужасе, если Гаффер дышит ему в затылок, - заверил я и принял решение.
– Пожалуй, можно рискнуть.
– Что? Посадочные огни?
– Нет времени, - бросил я, лихорадочно роясь в своем рюкзаке. Просигналим пароль, - мне уже удалось найти фонарь, и я полез через валуны к взлетной полосе.
– Вы с Сафаразом на всякий случай прикройте меня с разных сторон.
Став в центре площадки, я просигналил "п-л-о-в" и почти немедленно получил ответ "е-с-т-ь". Гаффер, - решил я, - морзянка ещё хуже, чем у меня.
Вертолет продолжал снижаться и слишком отклонился в сторону, мне пришлось просигналить ещё раз, и пилот скорректировал траекторию. Наконец он завис прямо надо мной, ветер усилился, а шум стал оглушительным. Загорелись посадочные огни, и я оказался в центре слепящего круга света. С победным видом я махнул рукой и шагнул в темноту, но тут в мою спину ткнулась что-то твердое.
– Подними руки вверх и держи их повыше, - перекрывая рев мотора, прорычал мне в ухо мужчина и для верности ткнул пистолетом в спину.
Другой человек вбежал в световой круг, замахал руками и отступил назад для безопасности. Мотор в последний раз рявкнул и замолк, вертолет коснулся земли, а наступившую тишину нарушал только затихающий рокот медленно вращавшегося винта. Тот, второй снова вошел в освещенный круг. Последние сомнения исчезли: это был врач-немец.
– Спасибо за помощь, парень, - сказал человек за моей спиной.
– В ней не было особой необходимости. Мы уже час вели эту задницу на посадку, - я попытался повернуть голову, но ствол только сильнее впился в мою спину. Без шалостей, - предупредил он и кивнул в темноту.
– Эй, вы, двое, выходите с поднятыми руками, а не то этот тип получит пулю.
Грант уже спрыгнул из кабины. Только Грант, и больше никого.
– Жуткая
Тут он узнал меня и плюнул мне в лицо, но не во все горло, как принято на Востоке, а деликатно, как дамочка, пытающаяся убрать с язычка прилипшую крошку табака. Человек за моей спиной почувствовал, как напряглись мои мышцы, и снова ткнул в спину пистолетом.
– Полегче, приятель!
– предупредил он и рявкнул на пилота.
– Пошел к черту, педрила проклятый, или я спущу его на тебя!
Потом мужчина набрал воздуха и крикнул.
– Выходите! Площадка окружена, у вас ни единого шанса. Считаю до десяти, а потом нажимаю курок. Раз... два... три...
Я завопил на урду, так чтобы стало понятно обоим:
– Кхара ко яо-доно! (Оставайтесь оба на месте - прим. авт.).
И почувствовал боль в спине.
– Еще один такой фокус, и он будет последним, - пригрозил мой противник и добавил.
– Можешь врезать ему, лапочка, но держись подальше, когда я досчитаю до десяти. Четыре... пять... шесть... семь...
И только Грант меня ударил, проклятый остолоп Уэйнрайт с поднятыми руками вышел на свет и двинул ему в челюсть - великолепный хук с левой.
Бандит за моей спиной качнул пистолетом в его сторону. Пуля угодила Уэйнрайту прямо в лоб.
От удара я упал на колени, - несмотря на прозвище, действия Гранта лаской не отличались. Мужчина снова повернулся ко мне и действительно выстрелил, но промахнулся, поскольку пуля Сафараза снесла ему полголовы. Я плюхнулся ничком, выхватил пистолет и, как ящерица, выскользнул из освещенного круга. Немец рванул к вертолету и схватил какой-то пакет. Парень был сообразительный, поскольку на упаковке отчетливо выделялся красный крест. Он держал его перед собой, вопя от ужаса:
– Нихт шиссен! Доктор!
Но патан посчитал эту штуку отличной мишенью, и пуля его винтовки пробила аптечку, а заодно и врача.
Я с трудом поднялся на ноги и поискал глазами Уэйнрайта. Его нигде не было. Из темноты выбежал Сафараз.
– Река, сахиб, - орал он.
– Уэйнрайт-сахиб упал в реку!
Помню только, как крикнул ему прикрыть меня и бросился в воду.
– Уэйнрайт, Уэйнрайт, ублюдок чертов, где...
– бурный поток подхватил меня, как пробку, потом меня выбросило на каменистый берег, патан старался меня удержать, а я пытался ударить его по лицу.
– Бесполезно, сахиб, - увещевал он.
– Его больше нет. Наша смерть его не воскресит.
Я уже не сопротивлялся и плакал, как ребенок.
– Он сказал, что должен выйти в круг, - продолжал Сафараз, - а не то бандит убьет Риза. Я ничем не мог тебе помочь: пока тот не повернулся к Уэйнрайту, он все время торчал у тебя за спиной. Его смерть была не напрасной, что хорошего горевать о смерти храброго человека.
Мы вскарабкались на крутой обрыв и вернулись к посадочной полосе. Грант уставился на свой сжатый кулак и довольно хихикал. Когда мы вышли на свет, он завизжал, как баба. Когда человек до смерти напуган, не стоит бояться, что он солжет.