Тёрн

Перумов Николай Даниилович

Тяжёлые големы пробирались по бездорожью с известной осторожностью. Однако ни один и не думал, к примеру, упасть. Но при этом всё равно они двигались лишь немногим медленнее быстро бегущего человека — только, в отличие от человека (и даже от дхусса), они не уставали.

Гончая споткнулась. Раз, другой — Тёрн почти что волоком тащил её вперёд. Големы вновь метнули стрелы, промелькнуло длинное копьё, воткнулось в землю. Дхусс внезапно остановился — три голема пёрли прямо за ними, ещё пятеро сошли с дороги и тоже присоединились к погоне. Гиганты ростом выше

Кройона, закованные в броню, не знающие сомнений, страха или усталости — и один-единственный дхусс, почти нагой, с простым деревянным посохом в руке.

Наверное, какой-нибудь маг тотчас принялся бы метать в подступающего врага одну молнию за другой, и, признаться, втайне Гончая ожидала от загадочного спутника чего-то подобного.

Однако Тёрн, хоть и поднял посох, отнюдь не собирался испепелять противника реками пламени или крушить падающими с неба каменными глыбами. Его пальцы сновали по гладкому посоху с ловкостью и быстротой музыканта — вот только мелодию не мог услыхать никто.

С треском ломая кусты, в трёх шагах поднялся ещё один голем. Ничуть не менее впечатляющий, чем остальные. Тоже чёрный, тоже блестящий, с торчащими в разные стороны смертоубийственными орудиями. Его меч взлетел и рухнул, со свистом рассекая листву и ветки. Раздался вскрик, и на открытое место вывалился… окровавленный дхусс, тщетно зажимая руками громадную рану. Рядом с ним упала сидха с разрубленной головою.

— Что… — начала было Стайни.

— Тихо!

Големы замерли, уставясь на окровавленные тела.

— Сейчас… — прошептал Тёрн.

Истошный, душераздирающий вопль раздался из придорожных кустов. Такой, словно душа расставалась с телом, выдираемая из него каким-то самым чёрным, самым злым чародейством.

Вопль оборвался. Так же резко, как начался.

Големы резко развернулись, мигом забыв о дхуссе и Гончей.

— Молодец, Нэисс, — услыхала Стайни. — Теперь уходим. Тихо, пока они не опомнились…

Големы споро маршировали прочь, не проявляя больше никакого интереса к недавнему противнику. Вскоре лязгающая колонна и вовсе скрылась из виду.

— Да, молодец, Нэисс… — повторил дхусс.

Однако это оказалась вовсе не Нэисс. В воздухе мелькнуло громадное чёрное тело, затрещали кусты, и рядом с дхуссом очутился не кто иной, как мэтр Кройон собственной персоной. В лапе демон сжимал погасший жезл — тот самый, что совсем недавно светился в руке Охотника, древко явно не выдержало испытания на прочность.

— О-хо-хо, достопочтенные! — захохотал демон. — Признайтесь, решили небось, что я струсил!

— Никогда, мэтр Кройон. Никогда не оскорбил бы я спутника подобным подозрением, — с убийственной серьёзностью заявил Тёрн.

Гончая демону ничего не ответила.

— А Нэисс? Где сидха?

— Здесь, — отозвался недовольный голос из самой глубины зарослей.

— Цела? — шагнул к ней Тёрн.

— Ясное дело. Какой бездны ради вы дали этим железным уродам себя обнаружить?

Ветки раздвинулись. Появилась Нэисс, сама сейчас почти неотличимая от окружающих её зарослей. Лицо сидхи пересекали

медленно тающие зелёные и коричневые полосы, аура скрывающей её от врага магии ещё не успела рассеяться.

— С големами не дерутся, во всяком случае, дерутся не так, — непререкаемым тоном изрекла сидха. — О! — она заметила сломанный жезл Охотника в лапе демона. — Удалось захватить! Неудивительно, что они сразу убрались.

— А сам человек? Охотник? Мэтр Кройон…

— Я? Я ничего… я только появился перед ним, и он… мне кажется… он умер. Умер от страха.

Тёрн ничего не ответил, просто рванулся вперёд.

— Интересно, — проворчала сидха, не особенно заботясь, слышит её Стайни или нет, — этого он тоже спасать станет?

…Однако там спасать уже никого не пришлось. Охотник — ничем не примечательный человек с грубым, словно из камня вытесанным лицом — лежал на спине, широко раскинув руки. В глазах его застыл непередаваемый, неописуемый ужас, не исчезнувший даже и после смерти.

— Сильно ж ты его напугал, мэтр Кройон, — покачал головою дхусс.

— Едва ли в Державе Навсинай хоть один простой человек слышал что-нибудь о демонах, — колко заметила Нэисс.

Тёрн молча кивнул.

— Я могла бы заставить его говорить… был такой эликсир, — робко предложила Гончая.

— Нет, — резко отрубил дхусс. — Он умер, его пламя погасло. Его путь отличался от нашего, мы могли считать его врагом, но это не значит, что теперь следует презирать его смерть и бесчестить мёртвое тело. Помолчим в знак скорби и покроем его плотью Великой Матери, из которой все мы вышли и в которую вернёмся — люди, дхуссы, сидхи, демоны…

— Мы вышли не из земли, — обиделся Кройон. — Демоны суть дети огненной стихии, пламя — наша мать, испепеляющий жар — наш отец…

— Вы, оба, избавьте меня от мелодекламаций, — зло пролаяла сидха. — Хотите хоронить эту падаль — хороните. Но без меня. Я вообще не понимаю, что тут с вами со всеми делаю…

Тёрн начал копать могилу в одиночестве. Голыми руками. Затем к нему присоединилась Стайни, следом — мэтр Кройон, его когти играючи рыхлили неподатливую землю, и дело пошло куда быстрее.

Сидха с поджатыми губами отошла в сторону.

Похоронив безымянного служаку, четверо путников двинулись дальше. Жезл беспечный Кройон сперва порывался выбросить — мол, от его магии он, честный демон, ощущает щекотку, — но Тёрн мужественно вызвался страдать вместо мэтра, и сломанное древко с выпадающим из оправы зелёным кристаллом перекочевало к дхуссу.

Стайни опять начало трясти, боевой азарт схлынул, и последствия от снадобий Некрополиса не заставили себя ждать. Кройону дважды пришлось «вдыхать жизнь» обратно в изнемогающую Гончую, и с каждым разом демон становился всё озабоченнее.

На первом же привале Тёрн воспользовался остановкой уселся на корточках, положив перед собой сломанный жезл Охотника.

— Что ты делаешь, Тёрн? — рядом оказалась сидха, с упорным любопытством вглядываясь в злую игрушку.

— Хочу срастить. Если получится, он нам ещё пригодится.