Терос
Шрифт:
Гуляки бурно захлопали при виде переплетенной листвы и пестрых пятнышек света, игравших на изумрудной траве. Они подняли свои кубки за Ксенага, и он почувствовал, как растет энергия веселья. Его сердце забилось чаще. Вены накалились под кожей. Но ему нужно было больше. Он небрежно закинул ногу за ногу и вызвал арканное заклинание, которое щупальцами расползлось вокруг костра, окружив нескольких танцоров. Ему доставляло удовольствие вылавливать гуляк арканом его незримой власти. Но это было слишком просто, чтобы заинтересовать его надолго. Сама земля здесь была естественным образом пропитана божественной магией,
Он заарканил трех танцоров: двух самок сатиров и юношу по имени Дейфон, прибывшего из Мелетиды всего пару дней назад. Наследник богатой семьи, Дейфон был красивым юношей с темными кудрявыми волосами и чувством собственного достоинства. Он пил вино всю ночь, что сделало особо подверженным контролю короля сатиров. Как и все человеческие пни, он пришел в долину с мыслью, что жизнь была нескончаемой вечеринкой. Ксенаг позволил самкам выскользнуть из его мистической хватки. Он мог манипулировать сатирами целыми днями без особой пользы. Но этот юноша был для него более интересен. Дейфон считал себя одаренным оратором, рассказчиком притч. И Ксенаг желал испытать его способности.
– Дейфон! – Подозвал Ксенаг юношу. – Подойди, раздели со мной ужин!
По толпе пронесся ревнивый шепот. Гуляки присматривали за платформой, пока король сатиров хандрил. Теперь же его почетный гость был выбран. Мгновенно королевский стол был накрыт, и слуги уставили его блюдами с фруктами, инжиром, и ячменным хлебом. Темное бордовое вино лилось через края широких чаш, и настроение празднества заметно улучшилось.
– Это честь для меня, - произнес Дейфон, усевшись на синие подушки.
– Какие новости в мире?
– вежливо спросил Ксенаг.
– Вернулась Каллафа Мореплавательница, - триумфально произнес Дейфон, словно сам совершил ее подвиг. Гуляки возбужденно зашушукались. Ксенаг был разочарован. Легенды о Каллафе – морской мошеннице, укравшей у богов какие-то безделушки и выбросившей их с водопада у края мира – для него ничего не значили.
– Как интересно, - солгал он.
– Да, ее видели на волнах у Верфи Сирен, - сказал Дейфон. – И в ненастную ночь в гавани Мелетиды.
– Вероятно, она собирается похитить корону Гелиода, - сухо сказал Ксенаг.
Король сатиров видел, что Дейфон услышал нотки презрения в его голосе. Юноша закрыл рот и взял в руку кубок. Большинство людей продолжили бы свой рассказ, но Дейфон явно почувствовал неодобрение сатира. Возможно, он был более проницательным, чем изначально полагал Ксенаг. И именно проницательности так жаждал король сатиров.
– Наслаждайся вином, парень, - тепло произнес Ксенаг. – А потом расскажи мне притчу.
Сказание притч было высоко ценимым искусством с негласными правилами, как для сказателя, так и для слушателя. Дейфон широко улыбнулся просьбе Ксенага. Казалось, он не был удивлен тем, что привлек внимание коварного короля сатиров.
– Мой повелитель, я не достоин рассказывать притчи, - колебался Дейфон.
– У тебя серебряные уста, - возразил Ксенаг. – Уверен, даже боги Никса сядут тебя послушать.
– Вы слишком добры, - произнес Дейфон. – Но если Вам так угодно, Ваше
– Разрешаю тебе пересказать ее своими словами, - великодушно сказал Ксенаг.
Дейфон поправил подушки вокруг себя и облокотился о спинку кушетки. Гуляки сгрудились у резных ножек помоста. Ксенаг уселся поудобнее, слегка подавшись вперед, словно не желая упускать ни единого слова.
– Как мы все знаем, Пирфор уже давно не появляется в ночном небе, - начал Дейфон. – Он тяжело трудится в свое горной кузне и пренебрегая своими обязанностями перед его братьями и сестрами в Никсе.
Ксенаг вежливо кивнул. Юноша, выращенный в Мелетиде был склонен рассматривать конфликт между Гелиодом и Пирфором в подобном свете. Мелетийцы обожали своего бога солнца, считая Пирфора падшим братом низкого сословия. Какой-нибудь юноша из Акроса мог бы описать эту историю наоборот.
– Много лет назад, в тяжелое время сражений с минотаврами, Фенакс начал нашептывать на ухо Гелиоду о том, что Могий задумал пленить его, и заточить в своем Храме Злобы. Бог Истребления планировал вырезать имя войны на лице Гелиода.
Ксенаг узнал эти события, произошедшие не более десятка лет назад. Дейфон же говорил о них, как о далеком прошлом, хотя он сам был их современником, хоть и очень юным. В Теросе, история превращалась в миф гораздо быстрее, чем в иных мирах. В том, что сказал Дейфон, были зерна правды, но большая часть была искажена его ограниченным ракурсом.
– Гелиод решил напомнить Могию о том, что он был повелителем всего пантеона, - продолжал Дейфон. – Поэтому он попросил Пирфора перестроить Никс. Гелиод желал, что Никс превратился в прекрасный дворец, чтобы все узрели его величие. Но Пирфор отказался возводить величественное здание, поскольку он сговорился с Могием и коснулся алтаря темного бога.
Ксенаг хрипло усмехнулся, но Дейфон не услышал его. Рассказ юноши превратился в пропаганду Гелиода, что раздражало еще больше, чем высокомерие этого пня. Конечно, юноша не мог оценить творческую сторону Пирфора, то, как он мог создать нечто прекрасное лишь с тем, чтобы уничтожить и начать заново. Ксенаг не испытывал любви к Богу Кузницы, но ему была близка страсть его души.
– Когда боги повздорили, Пирфор выковал меч в пламени своей горы, - продолжал Дейфон. – Он завидовал Гелиоду и не желал, чтобы Никс отражал его величие. Пирфор хотел унизить Бога Солнца, но в своем испепеляющем безумии, он допустил ошибку. Ему не хватало точности Тассы, Богини Моря. Недоставало хитрости Крана, Бога Бурь. Поэтому, в своей ярости, он освободил могучего Поликрана из его логова в небесах.
Теперь Ксенаг почувствовал искру любопытства. Каждый знал миф о Поликране. Много веков назад, Нилея обессмертила его, перенеся в Никс, после того, как он уничтожил огромный полис, размером с Акрос и Мелетиду вместе взятые – так утверждали слагатели мифов. Нилея превратила гидру в небесное существо, поскольку не могла позволить ему погибнуть, но понимала, что он был слишком опасен, чтобы сосуществовать бок-о-бок со смертными. И Поликран оставался в Никсе, пока Меч Пирфора не освободил его, вновь вернув на землю.