Террор гладиатора
Шрифт:
– Вы же слышали, господин Аблязов, – ответил Никитин, – как я сказал ему, что разберусь с ним дома. Дома, между прочим, это значит – на Лубянке... Вы, кстати, можете не волноваться, Вас мы туда, конечно же, не повезем. Мы уж как-нибудь без Вас, сами. От вас всего-навсего требуется только немного помочь следствию. И это, поверьте, в Ваших силах...
Никитин подошел к редакторскому стогу, отодвинул стул, на котором обычно сидела на совещаниях у редактора заместитель Аблязова, ответственный секретарь редакции Лика Ликоспастова, и сел напротив руководителя и главного «пера»
– Теперь ваша очередь, – сказал он. – Отвечайте! Как найти человека, который уговорил Вас принять участие в этом фарсе?
– Но... Я не знаю, где его искать! – заволновался Аблязов. – Я одно только про него знаю, что его зовут – Крестный...
Аблязов не на шутку расстроился. Оказалось, он не может ответить на вопрос, как обещал. Сейчас этот Никитин разозлится и прострелит ему еще одну руку. Или ногу. Или голову. Или вообще убьет.
– Вы обратили внимание, Аблязов? – снова спросил Никитин. – Я не спрашивал, как его зовут. С вашей стороны это – не честно, не искренне и не как маме родной, Мы просто теряем время.
– Я честно, товарищ генерал! – расстроился Аблязов. – Я честно– не знаю.
– Не верю! – совсем по-режиссерски заявил ему Никитин. – Вы печатаете материалы по его заказу. Как же он передает вам информацию?
– Ах вы об этом! – обрадовался Аблязов. – По телефону.
– Номер, быстро! – приказал Никитин.
– 936-65-89 – выпалил Аблязов. – Только это не его телефон...
– Как ты сказал? – не понял Никитин.
– Там какая-то женщина, наверное, диспетчер на телефоне, каждый раз говорит, по какому номеру я должен позвонить. Или сообщает, чтобы я ждал, а он позвонит сам. Вот, как сегодня вечером это было...
– Что он тебе сегодня сообщил? – быстро спросил Никитин. – Отвечай!
– Сегодня ночью будет взорван в Новочебоксарске химический комбинат...
– Все? – перебил его Никитин.
– Нет, нет, подождите, – заторопился Аблязов. – Сегодня же загорятся, он сказал, загорятся торфяные разработки а каком-то поселке Дрянном но левом берегу Волги... Наверное, это будет поджог...
– Это он тебе сказал? – уточнил Никитин. – О том, что это будет поджог?
– Н-нет... Это я сам так подумал...
– Последний вопрос. – заявил Никитин. – Много он тебе заплатил?
– Что вы, что вы, совсем немного, – Аблязов засуетился и даже попытался, несмотря на сильную боль в руке, выдавить из себя подобие улыбки, понимая при этом, что не имеет никакого значения – много или мало – главное, действительно – заплатил.
– Сколько? – рявкнул на него Никитин.
– Пятнадцать-двадцать тысяч долларов за каждый номер газеты, – выпалил Аблязов.
– Дешевка, – процедил сквозь зубы Никитин. – Даже продать себя не умеешь...
В кабинет снова заглянул тот спецназовец, что прострелил руку Аблязову.
– Ты закончил? – спросил он Никитина.
– Сережа, срочно сообщи своим ребятам в Чебоксары – сказал тот, – сегодня ночью Отмороженный будет взрывать химкомбинат в Новочебоксарске, а затем подожжет торф на левом берегу, напротив.
Никитин посмотрел на часы. Половина первого. Черт! Поздно уже.
– Давай быстрей, –
– А с этим? – кивнул Сережа на Аблязова.
– Выполняй, блядь! – рассвирепел Никитин. – С этим я и сам управлюсь. Ты все принес?
– Да. В коридоре. – ответил Сергей и тут же исчез за дверью.
Никитин встал, и медленно подошел к трясущемуся Аблязову вплотную.
– Ну, что ж, – сказал он, – я вижу, что Вы, Аблязов, честно и искренне выполнили наше с Вами соглашение. Я получил ответ на свой вопрос. И нам осталось только попрощаться...
Никитин достал из кармана наручники и пристегнул правую ногу Аблязова к ножке массивного письменного стола, за которым тот сидел.
– Что вы делаете? – заволновался тот. – Зачем это? Вы же обещали оставить меня в живых!
– Извините, как вы сказали? – переспросил Никитин на ходу, выглянув в коридор и притащив оттуда две канистры. – Я обещал вам нечто подобное?
Он открыл обе канистры и в кабинете резко запахло бензином.
– Давайте восстановим в памяти наш разговор, – продолжал Никитин, опрокинув на бок одну канистру и наблюдая как бензин толчками выплескивается из нее и растекается по кабинету широкой лужей.
– В ответ на вашу откровенность я обещал вам ответить на ваш вопрос – Кто я?
Говоря это, Никитин подошел к Аблязову со второй канистрой в руках.
– Вы мне честно ответили, я вам честно представился. могу повторить – генерал Никитин, ФСБ. Каждый выполнил свои обязательства. А больше мы друг другу ничего, как будто бы, не обещали.
С этими словами он щедро плеснул на Аблязова из канистры, поставил ее на пол перед ним, но так чтобы тот не мог дотянуться, сунул в открытую горловину обрывок огнепроводного шнура, того самого, который испокон века называли бикфордовым шнуром, поджег его зажигалкой и все так же медленно направился к двери.
Аблязов визжал и дергался, стараясь приподнять свой письменный стол, к которому был прикован наручниками. Из его попыток ровным счетом ничего не выходило. Никитин уже стоял в дверях.
– Всего доброго, – сказал он, не обращая никакого внимания на истошные крики Аблязова. – Вы очень помогли следствию...
И, выйдя из кабинета Аблязова, аккуратно закрыл за собой дверь.
Аблязов перестал дергать одной рукой стол, поняв бесплодность своих попыток, и не в силах оторвать взгляда от тлеющего огонька, медленно продвигавшегося к горловине канистры, начал лихорадочно стаскивать с себя пиджак. Содрав его, он тщательно примерился и бросил пиджак с сторону канистры, стараясь накрыть ее сверху. На что он рассчитывал, неизвестно. Канистра стояла в луже бензина. Тяжелый от пропитавшего его бензина пиджак ударил ее в боковую стенку, она сильно качнулась, плеснулся бензин внутри нее, Она накренилась еще сильнее, и очень медленно, как показалось Аблязову начала падать на бок. Он провожал глазами тлеющий огонек, описывающий плавную кривую. Вот, наконец, канистра ударилась боковой стенкой о ковер, устилающий пол кабинета, обрывок тлеющего шнура выпал и коснулся пропитанного бензином ворса ковра...