Террор гладиатора
Шрифт:
– Ты мне что, ликбез тут хочешь устроить? – не выдержал затянувшегося предисловия Никитин. – Разродишься ты или нет?
– Да, собственно... – промямлил Герасимов, который оказался еще не готов высказать постоянно ускользавшую от него мысль и надеялся выскочить на нее с разгона, – Все дело-то в цели. Не так ли? Ради чего он все это затеял? Ведь даже в патологии есть цель! А судя по вашим рассказам, Крестный вовсе не похож на патологического психа. И у него просто должна быть крупная и очень важная для него цель. Ради которой можно было затеять эту громоздкую, но в
– Так ты над этим, что ли, голову ломаешь? – Никитин вздохнул и посмотрел на Герасимова как на полного идиота. – Оказывается, это я должен объяснить тебе элементарные вещи... Так вот, слушай! Этим человеком, как и подавляющим большинством других людей, исключая психов и маньяков, руководят всего две вещи: страх смерти и страсть к деньгам. И все его поступки, если разобраться, определяются только этой парочкой. Но поскольку взрывы в Поволжье и поджог леса я не могу объяснить страхом смерти, который испытывает Володька Крестов, он же Крестный, остается предположить, что целью затеянной им операции являются деньги. Да, Герасимов – именно деньги! Для того, чтобы это понять, не нужно быть начальником аналитического отдела службы безопасности. Достаточно просто – уметь видеть, как жизнь вокруг тебя устроена...
– Насколько большими должны быть эти деньги? – успел вставить Герасимов, когда Никитин переводил дух перед новой тирадой.
Герасимов был рад завязавшемуся разговору о целях Крестного. Это был как раз такой предмет, в котором Никитин обладал эксклюзивными правами на информацию. И очень хорошо, что он повелся за Герасимовым и начал говорить на эту тему. Теперь оставалось только аккуратно направлять его мысли в нужную сторону, и Никитин сам расскажет, все, что думает об этой проблеме, а может быть даже и решит ее тут же, по ходу дела.
– Я зачем про Сальвадор рассказывал, Гена? – укоризненно посмотрел на него Никитин. – Чтобы ты понял масштабы этого человека. И еще учти, что теперь и деньги не те, и человек этот стал другим.
Никитин посмотрел на Герасимова прищурившись, без раздражения, но и не добродушно.
– Могу тебе подсказать, как довольно точно можно посчитать сумму, – сказал Никитин, – которая могла бы удовлетворить Крестного. Все очень просто и математически точно... Подсказать?
– Ну, – согласился Герасимов, который понял, конечно, что ирония генерала направлена в его адрес прежде всего, но ради дела готов был выслушать со вниманием даже «камни в свой огород»..
– Прежде всего нужно прикинуть, хотя бы грубо, сколько долларов поместится вот в такой примерно...
Он показал руками, какой.
– ...рюкзак. Умножить полученную сумму на два. Ведь рюкзаков, как ты помнишь, было два... Затем нужно ввести коэффициент, учитывающий местные условия. Посчитать его просто. Нужно узнать расстояние от Сан-Сальвадора до городка Эскуинтла, где мы, а вернее сказать, я, чуть не взорвал несуществующую атомную станцию...
– Сто тридцать
– По прямой, по прямой... – подтвердил, кивая, Никитин. – Облака, ведь, по прямой летают. В том числе и радиоактивные...
Его нисколько не удивило, что Герасимов уже высчитал расстояние. Скорее было бы странно, если бы он его не знал уже через час после того, как Никитин рассказал ему свой сальвадорский «боевик».
– А затем узнать расстояние от Москвы до Димитровграда, где Отмороженный – Иван Марьев пока не взорвал еще тамошнюю атомную станцию, хотя, может быть, уже и собирается...
Никитин выжидающе посмотрел на Герасимова. Знать это вот расстояние было прямой обязанностью начальника аналитиков.
– Восемьсот верст, – ухмыльнулся Герасимов.
– Делишь русскую цифру на сальвадорскую и получаешь тот самый коэффициент, – завершил свои «объяснения» Никитин. – А теперь бери калькулятор и прикинь, что там у тебя получится...
Герасимов и без этого указания уже вовсю нажимал на кнопки.
– Если считать вес одной пачки тысячедолларовых кредиток за сто грамм, – бормотал Герасимов, – получаем по пятьсот пачек в одном рюкзаке, то есть – пятьдесят миллионов долларов. В двух рюкзаках – сто миллионов... На двоих – совсем не плохо... Теперь так: коэффициент почти точно равен шести. Ну, самую чуточку меньше, это не существенно. Итого получаем...
– Шестьсот миллионов американских долларов, – громко сказал Герасимов.
– Извини, Гена, я забыл возрастной коэффициент ввести, – не дал тому прочувствовать цифру Никитин, – Здесь уж тебе придется мне на слово поверить – один и шесть в периоде...
– Понижающий или повышающий коэффициент? – уточнил Герасимов.
– Скажи мне, пожалуйста, – Никитин говорил уже просто ехидно, – где это ты видел, чтобы с возрастом у человека уменьшались потребности? Конечно – повышающий! Ну, что там у тебя получилось?
– Один милли...ард долларов.
Герасимов был слегка озадачен результатами своих вычислений. Он смотрел на Никитина недоверчиво, но тот был теперь абсолютно серьезен и, как казалось, совершенно не намерен был шутить.
– Ты хотел узнать масштаб целей этого человека, Гена? – тихо спросил Никитин. – Тогда начни с одного миллиарда долларов. Это – его минимум!
– Но где он собирается взять такие деньги? – искренне изумился Герасимов. – Такую сумму ни в одном банке не возьмешь...
– А о чем, ты думал, я голову ломаю... – буркнул Никитин. – Какой ему пямятник ставить, когда мы его шлепнем? Эх, ты, – мыслитель хренов...
– Но... раз уж вы об этом думали... – растерялся Герасимов. – На что же именно он нацелился? Где у нас хранятся такие деньги? Если мы поймем это, мы сможем и на самого Крестного выйти!
– Вот ты и подумай об этом, пока мы с Коробовым Ивана в Москву загонять будем. И учти – думать об этом надо быстро. Как только Иван в Москве окажется, они могут на дело пойти. Один Крестный не сунется. Он Ивана будет ждать. Надо Ивана отыскать. А уж Отмороженный нас и к Крестному приведет...