Террорист №1
Шрифт:
Но пока что – не нашли.
В противном случае она сидела бы сейчас в другом месте – скорее всего в местном филиале ФБР – и в присутствии лучших адвокатов, нанятых газетой «Лос-Анджелес таймс», вынуждена была бы отвечать на вопросы, ответов на которые она пока и сама не знает.
Вернувшись в свое временное укрытие, Колхауэр тут же занялась готовкой. За суточное воздержание в еде она вознаградила себя добротной порцией яичницы с беконом. Помыла после себя посуду, заварила крепкий кофе, после чего, прихватив кружку с горячим ароматным напитком, перешла в гостиную.
Она забралась с ногами в глубокое кресло. Плотный обед и хорошая порция тонизирующего напитка вернули ей жизненные силы. Она вновь обрела возможность соображать. У Элизабет всегда
Ей нужно прояснить для себя историю с сентябрьским «провалом во времени». После того, как Элизабет сделала себе внутривенную инъекцию «препарата Ховарда» – помогла ли она себе этим или, наоборот, повредила, то ей самой пока неведомо, – в ее памяти появились картины, явно относящиеся именно к этому, «сентябрьскому», периоду. Отдельные эпизоды вспоминаются довольно ярко, как будто все происходило только вчера, другие, наоборот, видятся смутно, сквозь плотную дымку, словно относятся к давним-предавним временам.
Она должна попытаться собрать эту мозаику воедино, для того чтобы понять, что же в действительности с ней произошло в первые дни калифорнийской осени и чем это лично ей может грозить.
Началось все с телефонного звонка, раздавшегося в ее редакционном офисе третьего сентября. Звонил Стивен Полански, ее однокашник по учебе в Беркли. Они не были так уж дружны в годы учебы в университете, потому что в характере этого человека всегда было нечто такое, что заставляло Элизабет относиться к нему с легкой настороженностью. Если брать чисто внешние данные, то он был видным парнем: рослый шатен, обладает хорошим спортивным телосложением, веселый, ухватистый – женщинам такие нравятся. Ума у него не отнять, но в глазах Элизабет все портило его подчеркнуто циничное отношение к жизни, к целому ряду важных для нее самой моральных установок. Он любил подчеркивать в разговоре, что его занимает одна только карьера и что ради собственной карьеры, которую он намеревался сделать на политическом поприще, он готов на многое, даже на такое, на что другие люди, хлюпики и слабаки, никогда не осмелятся.
Элизабет до сих пор поддерживала отношения со многими своими однокашниками по Беркли. Она видела успехи одних и слышала, как прозябают в безвестности другие. У Полански дела обстояли отлично, возможно, даже лучше, чем у любого другого из тех ребят, кого она знала по студенческому кампусу и годам учебы в университете. Стивен жил и работал на Восточном побережье, в Чарльстоне, штат Южная Каролина. Вначале он сотрудничал с одной из газет республиканского толка, а затем, во время выборов губернатора штата, сделал удачный ход, перейдя в команду Джорджа Ф. Кэнделла, второй раз подряд победившего на выборах в родном штате.
Сейчас он работает пресс-секретарем Кэнделла, а это означает, что ему таки удалось схватить бога за бороду: только младенцы в этой стране не знают, что на следующих выборах президента страны популярный в обществе, а главное, поддерживаемый большим бизнесом губернатор Южной Каролины является главным претендентом на победу.
Полански пригласил свою старую знакомую отобедать в ресторане отеля «Амбассадор», того самого, кстати, где в шестьдесят восьмом году иорданским арабом был смертельно ранен сенатор Роберт Кеннеди, родной брат убитого пятью годами ранее Джона Кеннеди. Но они не говорили о тех давних событиях и даже не вспоминали про них. Полански рассказал, что его босс, взяв с собой лишь пару самых доверенных лиц, провел неделю отдыха в городке Кармел [19] и что только сегодня они приехали в Город Ангелов, где задержатся на три или четыре дня. Он дал понять, что Кэнделл, даже находясь в отпуске, не намерен бездействовать и что его шеф приехал в Калифорнию, чтобы упрочить здесь свои деловые связи и установить контакты с полезными людьми.
19
Кармел – курорт
Колхауэр вначале предположила, что Полански хочет заказать ей комплиментарную статью про своего шефа. Или же передать ей материалы, которые она способна через свои связи и знакомства разместить на страницах местных изданий. Но на ее откровенный вопрос Полански ответил, что ничего подобного он не планирует. Тогда она сама попросила Стивена организовать ей встречу с его боссом, у которого она могла бы взять подробное интервью для своей газеты. Полански, улыбнувшись, сказал, что у него есть идея покруче. Он намерен пригласить ее на «пати», где будут присутствовать самые влиятельные люди Западного побережья, а также его босс, губернатор Кэнделл. Он заверил, что в такой тусовке Элизабет еще не доводилось участвовать, а ему, в свою очередь, нужна для участия в этом мероприятии спутница, которую не стыдно будет продемонстрировать другим званым гостям.
Заметив, что Колхауэр колеблется, не зная, стоит ли ей принимать это неожиданное предложение, Полански сказал, что лично познакомит ее с одним из высших иерархов Новой церкви. Это знакомство откроет перед ней такие возможности, о которых она даже не подозревает. Здесь Стивен попал в самое яблочко. Нет, не в том смысле, что новые связи, которые она сможет обрести через однокашника, будут способствовать новому взлету ее карьеры. А совсем в другом: в местном высшем обществе уже циркулировали слухи о Новой церкви, эти слухи достигли и ее ушей, и теперь вот, благодаря Полански, у нее появился шанс проникнуть в эту замкнутую касту, появилась возможность хоть что-то разузнать о тех целях и задачах, которые ставят перед собой иерархи этого влиятельного, закрытого для простых смертных, тайного Ордена.
Спустя двое суток они на пару с Полански – Элизабет в шикарном вечернем платье, Стивен в смокинге – сидели в салоне длиннющего черного лимузина, который мчался по фривею в Пасадену, город, расположенный на северо-восток от Лос-Анджелеса. Водитель доставил их к красивому трехэтажному особняку, очертания которого частично закрывали деревья ухоженного английского парка. На ступеньках, возле освещенного фонарями парадного подъезда, вновь прибывших гостей встречали незнакомый Элизабет мужчина лет пятидесяти и двое сравнительно молодых парней в смокингах, которые, впрочем, с таким же успехом могли оказаться ливреями для местной прислуги.
Мужчина коротко поприветствовал гостей, затем, перепоручив их своим помощникам, поспешил навстречу еще одной паре гостей, которые только что подъехали к парадному на черном блестящем лимузине.
Когда Полански и его спутница вошли в освещенный мириадами свечей просторный вестибюль, была половина одиннадцатого вечера.
А дальше события развивались совсем не по тому сценарию, который рисовался в воображении самой Колхауэр.
Двое молодых людей, которые встречали их на входе, повели гостей куда-то в левое крыло особняка. Там они передали их на попечение своим коллегам, один из которых был чернокожим, другой мулатом. Оба здоровенные, мускулистые, с бритыми наголо черепами. Они провели их в одну из комнат. Мулат сказал, что они должны переодеться. Предупредив, что церемония начнется ровно через полчаса, он и его чернокожий коллега вышли из помещения, чтобы гости, оставшись наедине, смогли заняться всеми необходимыми в таких случаях приготовлениями.
– Я что-то не понимаю, Стив, – обеспокоенно сказала Колхауэр, которой все происходящее вокруг нее стало казаться довольно странным. – Зачем нам нужно переодеваться? И что это все, черт побери, означает?!
Когда она внимательно посмотрела на Полански, то заметила, что в его облике произошли разительные перемены: в глазах Стивена появился лихорадочный блеск, ноздри широко раздувались, как у ищейки, которая почуяла добычу, и весь он был в эти минуты как-то странно возбужден.
– Что это означает? – переспросил Полански. – Помнишь, ты как-то расспрашивала меня о Святилище в Чарльстоне? Не знаю, где это ты разнюхала, но тебя интересовало, правда ли, что в Чарльстоне до сих пор регулярно проходят собрания высшей касты масонов… Так вот, Элизабет, это святая правда.