Террорист №1
Шрифт:
Когда Романцев углубился в эту тему, то выяснилось, что эпидемия исчезновений коснулась не только людей, обладающих большими знаниями и высокой квалификацией в сфере «хай-тек» и в медицине, но и простых смертных. Статистические данные ошеломляли. В той же Москве, к примеру, в начале девяностых годов ежемесячно объявлялось в розыск в среднем сто семьдесят человек, что-то около двух тысяч в год, причем три четверти «пропавших» удавалось впоследствии обнаружить. А уже к середине девяностых цифры выросли почти втрое, при том, что количество лиц, которые впоследствии «нашлись», оставалось прежним…
Романцев закурил. Три года назад у Стоуна еще не было на руках этих видеоматериалов, иначе он непременно продемонстрировал
Только сейчас Алексею пришло в голову, что, возможно, три года назад, перед той спецоперацией, его держали именно на этом объекте.
Он не знал, так это или нет. Да и не суть важно, где именно держали тогда Романцева. Гораздо важнее другое: то, о чем они говорили с Карпинским в последнюю минуту, в канун отправки Алексея Романцева на секретный полигон «Медвежий ручей»…
Стоун появился точно в срок. В руке он держал небольшой плоский чемоданчик цвета мокрого асфальта. Внутри кейса, снабженного кодированным замком и устройством самоликвидации, находилось нечто такое, чему попросту не было цены: дискеты с криптографическими программами, без которых невозможна связь с группами С-1, 2, 3, 4 и 5, а также пакет программ для базового компьютера, с которым предстояло иметь дело Романцеву и Феликсу Ураеву. В помещении имелось два стола, один, больших размеров, предназначался для работы с документами, другой был обеденным: там стоял кофейный аппарат и разная мелочь вроде пепельницы и сигарет. Именно за ним и сидел Романцев, откинувшись на спинку кресла. Его ноги покоились на крышке стола, рядом с пепельницей, заполненной доверху окурками. Стоун посмотрел на письменный стол. На нем возвышались аккуратные стопки папок с документами, словно к ним за все это время никто не прикасался. Компьютер был выключен. Стоун перевел взгляд на Романцева, который с мрачным видом рассматривал носки своих туфель.
– Вы закончили? – сухо спросил Стоун.
Романцев медленно затушил сигарету, стащил ноги со стола, поднялся и подошел вплотную к Стоуну. Тот лишь немногим уступал Романцеву в росте, поэтому они без труда могли заглянуть друг другу в глаза.
– Знаете, в чем проблема таких людей, как вы, Стоун?
Стоун удивленно вскинул брови.
– В чем?
– Вы опасны. Да, вы опасны для людей в не меньшей степени, чем этот самый Аваддон, за которым вы охотитесь. Я считаю, что вы даже опаснее, чем он.
Романцев произносил слова медленно и веско, словно клал из кирпичей стену, которая отныне должна отгородить его от этого человека. Лицо Стоуна приобрело землистый оттенок. На дне его холодных голубых глаз осела тусклая свинцовая муть.
– Такие, как вы, – большая редкость. Если бы вас было много, нашему миру давно бы наступил конец. Вы появляетесь, когда у людей возникают большие сложности. Вам кажется, что вы знаете современный мир как собственные пять пальцев и потому можете сделать с ним все, что сочтете нужным. Вы сильны, умны и расчетливы. Только вы знаете, как нужно поступить в трудную минуту. Вы говорите правильные слова, и люди вам верят. Вам невозможно не верить, ведь вы так похожи на самого господа бога… Как и создатель, вы действуете быстро и эффективно. Вы возводите вначале конструкцию в собственном уме, а затем стремитесь воплотить ее в жизнь. Вам кажется, что это так просто – быть богом. Достаточно лишь поплевать на ладони, и если не за шесть дней, так за несколько лет сотворить новый мир.
Романцев придвинулся еще ближе к Стоуну и говорил ему теперь прямо в лицо.
– Но вы не бог, Стоун. Даже создатель допускает ошибки, куда уж вам до него. Вы поднимаете общество на дыбы, пытаясь разом повернуть его на верный, с вашей точки зрения, путь. Это очень опасно, ведь возникает хаос, пусть кратковременный, но хаос…
Романцев покачал головой, затем после небольшой паузы продолжил:
– Нет, они не так сильны и умны, как вы, Стоун. Но они знают природу людей лучше вас. Они крупные знатоки человеческих душ, особенно их темной стороны. Им нужен хаос, и какая разница, сколько времени он будет длиться, – дни, месяцы или годы… Они всегда успевают воспользоваться шансом, который вы им предоставляете. Они всегда успевают в таких случаях взять власть в свои железные руки. И тут же принимаются создавать новый порядок, в корне отличный от того, который пытались создать вы.
Именно благодаря таким, как вы, Стоун, появляются все эти Наполеоны, Гитлеры и Сталины, а миллионы обманутых людей распевают во все горло знакомую песню: «WIR MARSCHIEREN WEITER WENN ALLES SCHERBEN FLIGT…» [25] И с каждым разом цена избавления от порожденных вами чудовищ становится для человечества все более дорогой… А теперь, возможно, наступило время, когда мы так и не сможем избавиться от вызванного вами к жизни монстра…
Стоун был раздавлен. И все же это был очень сильный человек. Он нашел в себе силы ответить Романцеву.
25
Мы будем маршировать до тех пор, пока все не разлетится вдребезги (нем).
– Вы выдвинули против меня чудовищные обвинения, – глухим безжизненным голосом сказал Стоун. – Я не буду с вами спорить. Возможно, вы правы. Если это поможет делу, я готов всю вину за случившееся взять на себя. Я готов также исправить допущенные ранее ошибки, если такая возможность еще существует. Но вы забыли сказать о себе.
Настал черед Романцева удивленно вскинуть брови.
– Вы считаете себя поборником правды, – продолжил Стоун, – отважным рыцарем, сражающимся на стороне сил добра. Раз за разом вы посылаете вызов многочисленным негодяям, но те не торопятся почему-то вступать с вами в открытую схватку. Ваш вызов попросту игнорируют, а ваши рыцарские доспехи и гордый, полный презрения к окружающим взор заставляют всех этих негодяев содрогаться от хохота. Вы остались в одиночестве на этом забытом ристалище, где уже давно не проводятся честные поединки. Ваши латы успели заржаветь, пока вы ожидали, что кто-то наконец поднимет брошенную вами перчатку. Поймите же, Романцев, люди давно забыли, что такое бои по правилам! Вы нелепы и смешны. Вы даже нелепее Дон Кихота, тот хоть сражался с ветряными мельницами, а вы торчите как истукан посреди заросшего ристалища и извергаете с высоты своего гордого одиночества пустые слова. Да, пустые слова. Потому что правда, которую вы изрекаете, никому не нужна. За ней ничего нет. А если есть, то это либо Стоун, либо Аваддон…
– Крепко вы мне врезали, – признался Романцев. На смену раздражению постепенно пришло понимание, что этот человек во многом прав. – Продолжайте, Стоун.
– Но вот приходит время, и вы понимаете, что миру, всем окружающим людям наплевать на вас, на вашу правду и ваши рыцарские доспехи. Вас перестают замечать или же показывают на вас пальцами, как на юродивого. Но они ошибаются. Вы – не юродивый. Вы даже хуже любого, кто пытается юродствовать.
– Хуже? Почему?
– Потому что вы – «VERSPERUM MUNDI EXPECTANS…».