Террорист
Шрифт:
— По сообщениям армейской разведки из Лисберна, сэр, сама ИРА чрезвычайно обеспокоена этим убийством. Они утверждают, что не имеют к нему никакого отношения.
— Но они же взяли на себя ответственность.
— У них сейчас тоже не просто, сэр, после всех реорганизаций. Мак-Гиннес, по сведениям из Дублина, категорически отвергает причастность своих людей к этому делу. Похоже, он сам чрезвычайно расстроен. Он ведь очень уважал Баума.
— А ИНОФ? [3]
3
ИНОФ —
— Разведка отвечает на это отрицательно, сэр. У них там есть надежный источник, ему можно верить.
Фергюсон подошел к камину.
— Так вы думаете, что тут замешана противоположная сторона? АОО или «Красная Рука Ольстера»? [4]
— Опять нет. У военных есть свои люди в обеих организациях. Протестанты здесь тоже ни при чем. Конечно, всегда есть какие-нибудь чокнутые одиночки. Насмотрелись ночных боевиков и решили попробовать…
Фергюсон закурил манильскую сигару и сел за письменный стол.
4
АОО — Ассоциация освобождения Ольстера, «Красная Рука Ольстера» — экстремистская протестантская организация.
— А сами-то вы в это верите, Гарри?
— Нет, сэр. Я просто высказываю все возможные предположения.
Фергюсон внимательно посмотрел на Фокса и нахмурился.
— Вам что-то известно, так ведь?
— Не совсем, сэр. Просто у меня есть совершенно неожиданное предположение, которое вам может не понравиться.
— Говорите.
— Хорошо, сэр. Тот факт, что в «Белфаст Телеграф» позвонили и кто-то от имени ИРА взял на себя ответственность за убийство Баума, представляет ее совсем в дрянном свете.
— Ну, и?
— Предположим, что именно это было целью преступления. Как только вы ушли, мне доставили полный доклад из Лисберна. Убийца — опытный профессионал, можно в этом не сомневаться. Хладнокровный, безжалостный, тщательно рассчитывающий свои шаги, но в то же время не убивающий всех, встретившихся у него на пути.
— Да, да, мне это тоже пришло в голову. Ведь он пощадил почтальона Лири, хотя знал, что оставляет свидетеля.
— Этот факт меня крайне заинтересовал, поэтому я ввел запрос в наш главный компьютер. — Фокс открыл папку, которую держал под мышкой. — Есть пять случаев, когда свидетелей убийств заставляли проглатывать подобные капсулы под дулом пистолета. Впервые такой случай зафиксирован в 1975 году в Омаге.
Фергюсон стал изучать содержимое папки, потом поднял глаза на Фокса.
— Но в двух случаях жертвами становились католики. Я принимаю версию об одном убийце, но тогда это никак не вяжется с вашей теорией, что целью убийства Баума была дискредитация ИРА.
— Посмотрите внимательней, сэр, прошу вас. В каждом случае описание убийцы совпадает. Черный вязаный шлем и черный анорак. Всегда использует «вальтер». В трех случаях скрывался с места преступления на мотоцикле. Эти детали я ввел в
— И что получилось?
Фокс вынул не один листок, а целых два.
— По крайней мере около тридцати убийств после семьдесят пятого года, в которых присутствовали упомянутые факторы. И где-то десять — сходных по почерку.
Фергюсон быстро просмотрел распечатки.
— Боже ты мой! — прошептал он. — Убивали и католиков, и протестантов. Ничего не понимаю.
— Поймете, если посмотрите на личности убитых, сэр. Во всех случаях, когда ответственность брала на себя ИРА, результат представлял ее в негативном свете.
— И то же самое, когда ответственность брали на себя протестантские организации, да?
— Верно, сэр, хотя ИРА, конечно, замешана гораздо чаще, чем другие. Еще одно: если вы обратите внимание на даты убийств, то заметите, что они чаще всего совершались, когда дела шли на поправку или же принималась какая-нибудь важная политическая инициатива по выходу из кризиса.
Фергюсон сидел, не сводя глаз с листов распечатки.
— То есть, вы хотите сказать, что это действует какой-то сумасшедший убийца-одиночка, поставивший перед собой цель продолжать кровопролитие в Ирландии?
— Совершенно верно. Только я отнюдь не считаю его сумасшедшим. Мне кажется, что он просто на деле претворяет в жизнь известные принципы Маркса-Ленина о революционной ситуации. Хаос, беспорядки, страх. Все это абсолютно необходимо для свержения правительства, пытающегося навести хоть какой-то порядок. И бессмысленная борьба растягивается на годы и годы, и мы никогда не найдем приемлемого выхода.
Фергюсон с интересом взглянул на капитана.
— Все факты уже были в компьютере. Мы просто никогда правильно не формулировали задачу. Если бы мы так сделали, то вся эта дьявольская схема всплыла бы гораздо раньше.
— Да, думаю, вы правы. — Фергюсон погрузился в размышления.
— Она существует, сэр. Это неоспоримый факт. В этом я не сомневаюсь. И есть еще кое-что, способное в общих чертах объяснить сложившуюся ситуацию.
— Ладно уж, говорите.
Фокс вынул из папки еще один лист.
— Когда вы были на прошлой неделе в Вашингтоне, из Омана вернулся майор Энтони Вильерс.
— Да, я наслышан о его приключениях.
— В своем отчете Тони рассказывает интересные вещи об одном еврейском диссиденте по имени Виктор Левин, которого он прихватил с собой. Тот знает занимательные подробности о совершенно необычном тренировочном центре КГБ на Украине.
Фокс закурил сигарету и подошел к камину.
— Тони Вильерс сейчас на Фолклендах, вам это известно?
— Да, сэр.
— А этот тип, Левин?
— Чрезвычайно талантливый инженер. Мы устроили его через одного из наших коллег в Оксфорде. Я позволил себе послать за ним, сэр.
— Неужели, Гарри? Да что бы я без вас делал?
— Продолжали бы так же руководить, сэр. Да, и еще. Психолог Павел Черный, который упоминается в рассказе Левина, перебежал к нам в семьдесят пятом году.