Террористы
Шрифт:
– Ормазд.
Ландо задумался: имя показалось ему знакомыми.
– Авеста? Индоиранская протокультура? Вы древние арии? Я в Персии?
Ормазд встал из-за стола, и штабс-капитан увидел, что бог одет в хорошо сшитый и дорогой костюм, какие можно заказать разве что в Париже.
– Ваши археологи все перепутали. Они думали, что арии разделились на иранскую и индоиранскую ветви между Индией и Персией. Но это случилось на территории, которую вы называете Россией. Твои земляки откроют Аркаим на Южном Урале, на рубеже двух эпох. И тогда убедятся: все произошло наоборот.
– Но мне неизвестно о таком открытии,
– Три тысячи девятьсот пятидесятый до новой эры. Это по вашему, весьма путаному летоисчислению. Вы же отсчитываете время от рождения Христа, а мы – от окончания всемирного потопа. И, пожалуйста, не называй меня владыкой.
– Извините, вы больше похожи на профессора, чем на бога, – попытался шутить Ландо. – Учителем можно? Мне кажется, очень по-домашнему.
– Внешность не при чем, – серьезно сказал Ормазд. – Я создатель всего сущего. И, поскольку ты мною избран, нужно определиться. Я настоял перед амахраспандами, чтобы выбрали тебя. Так что либо ты следуешь идеалам Воху Маны, то есть благому помыслу Неба, либо служишь Ариману, будь проклято чрево тьмы, его породившее. Имя у тебя звучит по-аркаимски неблагопристойно: Максим сын Павла… Фу! Может быть, наречь тебя Тазиганом?
– А что такое Тазиган?
– Озеро было такое. Там верблюдов купали. Теперь высохло давно.
Максим заколебался.
– Удачно ли это, Учитель, когда тебя называют в честь высохшего озера, где к тому же купались верблюды?
– Не каждому же удается получить имя от самого Творца. И при этом, заметь, как удобно. Никакая фамилия не нужна.
– Нет, мне моя фамилия нужна! Перестаньте, пожалуйста! Я дворянин! Я желаю остаться Максимом Павловичем Ландо!
– Смешно! Не кричи только! Попадешь в резонанс, мозаика на стенах отвалится!
Не очень-то похоже на смерть, подумал Максим. И не сон. Ему такие сны еще не снились.
– Ты, Максим, должен будешь ко многому привыкнуть. Здесь не небеса и не Олимп, как думали, к примеру, чудаки-эллины. Аркаим развился из предгоризонтной обсерватории. Теперь это межгалактический центр.
– Вы астроном?
– Точнее, астрофизик. Но не только. Главная задача Аркаима – управление потоками Времени. Ты здесь потому, что нами решено создать отряд корректировщиков.
– С какой целью?
– Слишком много негодяев скитается во Времени. Есть такие, кто произвольно изменяет причинно-следственные связи. А потом начинается… То какое-нибудь ничтожество президентом изберут, то войну начнут не там. Из-за этой неразберихи уже сил нет метаться. Дьявол Ариман, конечно, радуется. Для него нет ничего лучше, чем разрушить мировой порядок.
– Это такая работа, да?
– Нет, – жестко возразил Ормазд, – это власть. Причем такая, что ни одному смертному не снилась. Послужишь нам до эпохи Весов, а там посмотрим. Может быть, тебе и самому не понравится, захочется на пенсию. Приложи левую руку к сердцу, Максим, и поклянись, что выбираешь идеалы Воху Маны.
Ландо задумался. Он не любил давать лишних обещаний, так как знал, что в конечном результате они ведут к несвободе.
– Разве у меня есть выбор?
Ни один мускул не дрогнул на лице бога.
– Разумеется. Только намекни, что предпочитаешь Аримана, и в ту же секунду окажешься в своей лачуге. Через четыре года начнется мировая война. Ты вернешься в Россию,
– Получается, я проживу шестьдесят три года? – Максиму стало грустно.
– Я уже сказал, что выбор у тебя есть.
Ландо вдруг почувствовал, что Ормазд может сказать ему еще нечто, но самое важное, что все объяснит, но после чего жить станет уже невозможно.
– Я клянусь, учитель, – молвил он, – что выбираю идеалы Воху Маны – добрые помыслы Неба. Но почему я?
– Ты не первый. До тебя мы посылали людям Заратуштру. Он примерно так же рассуждал. Этот посвященный многое успел сделать. Но Нечистый оказался сильнее и всячески извратил его наследие.
– Вы имеете в виду ранние источники? Или Ницше? Я читал «So sprach Zarathustra».
– Дело не в том, как философы извращают истину. А в том, чем это потом оборачивается, – сказал Ормазд. – Через двадцать три года, по вашему календарю, «Архив Ницше» посетит один из самых страстных его почитателей, некто Шиккельгрубер. Ты еще о нем когда-нибудь услышишь, Максим. Он уничтожит целые нации.
– И что же, ничего нельзя изменить?
– Мы пытались. Семя Заратуштры хранили в озере Кансава. От него должны были родиться сыновья-спасители. Однако из-за вмешательства темных сил, мир стал развиваться в таком опасном направлении, что толку от сыновей-спасителей уже не было бы никакого. Теперь решающая битва должна произойти в России.
– Битва за что?
– За древние врата Времени, на которые покушается Ариман. Мы решили изменить некоторые последовательности, и помешать Нечистому. Пусть думает, что овладел разломом. Все равно врата будут уничтожены в тот момент, когда мы подготовим новую площадку. Уже и место присмотрели.
– Где же, если не секрет?
– Ты узнаешь. А пока следуй закону Авесты. Он есть объяснение мироздания, и творца, который постоянен и безграничен во Времени. Ибо Ормазд, место, вера и время Ахура-Мазды были, есть и всегда будут. Закон Авесты есть и объяснение Аримана, который пребывает во тьме, в страсти разрушения и бездне. Он был, есть, но не будет. Место разрушения и тьмы – это то, что называют «бесконечная тьма». Безграничное же есть Верхнее. Его мы называем Бесконечным Светом. Ограниченное – Бездна. Между одним и другим духовными началами – Пустота. Или, говоря научно, третье измерение Великого Времени. Власть Ормазда полностью будет достигнута при конечном воплощении. Когда оно наступит, творения Аримана погибнут.
Ландо внимательно слушал бога, пытаясь осознать его слова во всей глубине.
– Думаете, я справлюсь?
Ормазд усмехнулся.
– Конечно, ты всего лишь смертный, одному тебе ничего не удастся сделать. Но с этого момента ты есть мое оружие, воля, интеллект и карающий меч. Ты теперь не принадлежишь только себе.
– Может, я умер?
– Ты не умер, исходя из того понятия о смерти, которым пользуются обычные люди, но и не жив. Тебе откроется великое Время во всем его объеме. Ты не сразу привыкнешь и не сразу поймешь.