Тертон
Шрифт:
— Опять-таки зависит от вас. От вашей успеваемости. Тертоны появляются на земле нечасто… И как правило, в битве с Серыми играют ключевую роль.
Он шагнул к выходу, взял шляпу, надел, прихватил зонт. У порога обернулся и произнес:
— И последний совет: в Чаринске говорите всем, что вы натурал, хорошо? И… будьте как все.
Глава 37
Чаринск-3
В последний совет Стас не въехал, но решил не оскорбляться раньше времени. Прежде никто не
В этом есть что-то прикольное. Живешь одним днем, как бабочка, порхающая на цветочках. Да и не стоит заботиться о завтрашнем дне — пусть он сам о себе позаботиться…
Когда за Эриком закрылась дверь, Стас изучил полученные документы. И паспорт, и билет были на имя Артемия Константиновича Сергеева. На фотке красовалась физиономия Стаса Думова.
Имя было смутно знакомым. Стас вспомнил коллаборанта в деревне Третий Яр по имени Артемий — того, что застрелила в собственном подвале малышка Дара. Эй, а не его ли это паспортные данные? Если да, то получается, что тело не обнаружили и Артемий до сих пор считается живым… вместе с дочкой. Дара, кажется, упоминала, что Завеса скроет убийство и иллюзорная тень Артемия будет по-прежнему ходить и улыбаться. Интересно, как долго будет продолжаться этот цирк?
Есть другой вариант: Изгои подсуетились, чтобы навсегда скрыть исчезновение Артемия и дочери Тамары. Скажем, организовали, что папа с дочкой якобы переехали…
А может, это совсем другой Артемий Константинович, кто знает?
После Вязаной Бабушки, Алмазной Хатан и Гончего у Стаса не возникло дискомфорта из-за того, что приходится скрываться под именем убитого на его глазах человека. Он рассмотрел фотографию собственной персоны. Не помнил он этой фотографии. Когда Изгои успели его запечатлеть? Да еще и с горным загаром и отросшими волосами и щетиной?
Наверное, этакое провернуть несложно тем, кто бегает во сне, навешивает Туман, вызывает призраков и делает прочие штуки в том же духе.
На следующее утро Стас проснулся пораньше, позавтракал тем, что принес Юра, закинул в рюкзак небогатый скарб — включая ганлин — и занял привычную позицию у окна. Дара не заставила себя ждать — прибыла на том же джипе.
Углядев, как из большой машины выбирается маленькая девушка, Стас распахнул дверь. Выходить из номера лишний раз не рекомендовалось, и он решил подождать в номере.
Пока ждал, размышлял о Даре. То, что у нее не все дома, стало ясно при первой встрече. Вчера Эрик подтвердил подозрение. При этом Изгои ей доверяют — так что будет доверять и Стас. Он оставался с ней наедине и не раз — ничего, жив-цел, Дара ему ничего не откусила…
Дара вошла в номер и улыбнулась как ни в чем не бывало. Будто не стояла ночью на улице, излучая запредельную грусть и печаль. Сегодня на ней были облегающая черная водолазка и просторные штаны. Стас тут же отметил, что у Дары очень тонкая талия и при этом увесистая грудь — потрясающее сочетание. Раньше он не видел этих особенностей
Лопату отца, с которой не хотелось расставаться, Стас прихватил с собой и положил на пол у заднего сидения. Кивнул на прощание Юре-шнырю, сидевшему за стойкой ресепшена, и уселся в тачку.
Погода не задалась с утра — пасмурно, сыро и прохладно. Но дождя вроде бы не ожидается. Асфальт блестел от луж после вчерашней непогоды.
Дара ловко запрыгнула за руль, взяла закрытый стаканчик с кофе, стоявший в специальном углублении между сидениями, протянула Стасу. Тот поблагодарил и принялся потягивать горячий напиток. Дара поправила светлые волосы автоматическим движением, ее маленькая ручка задела длинную ажурную золотую сережку, и та закачалась в мочке.
Стасу захотелось сделать комплимент заботливой даме, и он, кашлянув, произнес:
— У тебя… классная водолазка.
— Хотел бы ее снять? — неожиданно спросила Дара.
Стас чуть не поперхнулся кофе.
— А?
Почудилось, что он ослышался.
Дара покосилась на него. Огромные голубые глаза-озера смеялись.
— Я шучу. Расслабься.
Она выглядела очень довольной и даже игривой. И Стас решился:
— Скажи, Дара, ты была… в горах? Со мной и Майей?
Она пригубила свой стаканчик, прикрыла веки, длинные загнутые ресницы трепетали.
— У меня сильное желание помучить тебя, Стас, повыделываться и подержать в неведении, — призналась она. — Ты такой смешной, когда ждешь ответа на волнующий тебя вопрос! Но тебя и так все наши мучают секретами, поэтому я тебе скажу прямо: да, я была в горах с тобой и Майей.
Стас хватанул ртом воздух. Никак не ожидал такой быстрой капитуляции и откровенности.
— А… почему я тебя не всегда чуял?
— Потому что меня скрывали, — пожала плечами Дара. Ее, похоже, совсем не смущала собственная откровенность.
— Под Туманом?
— Ага.
— А зачем это надо было?
— Потому что я дакиня, как и Майя, — серьезно и почти строго ответила Дара. — И то, что между нами было, не секс, а тантрическое посвящение, понимаешь? Говорить об этом непросвещенному человеку глупо и рискованно — не так поймет, хоть сколько не объясняй. Его переполнят гордыня и чванство. Все таинство посвящения сводится для такого человека к тому, что с ним просто переспали две женщины. А на самом деле мы не просто женщины — мы дакини.
— Кто такие дакини? — тупо спросил Стас.
Дара нахмурилась и щелкнула пальцами.
— Берегини… вот. Было раньше такое слово.
— Феи, что ли?
— Типа того.
— Ты говорила, что обычный человек, — напомнил Стас.
— Я человек. Дакиня — это что-то вроде пожизненной должности. Статуса. Призвания.
— Почему рассказала? — задал Стас новый вопрос после долгой паузы. Он пытался переварить услышанное.
— Из сострадания, наверное. Мне тебя по-человечески жалко. Тебя выдернули из обычной жизни, как младенца из теплой и уютной матки…