Тертон
Шрифт:
Он прошел до чугунного забора высотой в человеческий рост, за которым струилась река и виднелись частные усадьбы. Калитка, ранее запертая на висячий замок, была распахнута. За ней на мощеном берегу двое мужчин — один молодой, другой постарше — крутили третьего, орущего. В пожилом мужчине Стас узнал охранника, в молодом — его помощника, а в крикуне — Иннокентия.
Стас чуть было не выругался при виде этого зрелища. Опять приперся, псих проклятый! Стас удержался от ругательств — Майя его хорошо «воспитала». Не будем портить горловую чакру…
Но Кеша!..
Стас не сомневался, что студент явился именно к нему — просить забрать с собой. И на что он рассчитывает после того удара, чуть не раскроившего череп?
Или Кеша, как и положено маньяку с идеями-фикс, решил Стаса добить? Чтоб уж наверняка?
Пожилой охранник, даром что в возрасте, недостатком физической силы не страдал. И боевых навыков тоже. Ловкой подсечкой повалил яростно сопротивляющегося Кешу на набережную, мордой вниз, и прижал коленом между лопаток. Молодой помощник суетился рядом, но пользы от него было мало.
— Лежи смирно, глупый! — хрипел охранник, защелкивая наручники на запястьях пленника. — Чего опять приперся-то, а? Мимо меня только раз можно прошмыгнуть, больше одного разочка такой фокус не удастся! Вижу, зря мы тебя отпустили, лечить тебя надо как следует!
Кеша задрал голову и увидел Стаса за забором. Лицо его перекосилось.
— Мы с тобой одинаковые! Видишь? Это они все чокнутые! Они меня тогда выпустили, потому что я пообещал себя хорошо вести! И сейчас выпустят!
Слова звучали странно, учитывая обстоятельства. Сейчас именно Кеша вел себя как полный псих.
Но Стас понял, о чем речь.
— Не выпустим! — отозвался охранник. — Пока не вылечим!
Он уселся на спине Кеши и повернул голову к помощнику.
— Звони врачам!
Помощник сорвался с места, подскочил к уличному телефону под козырьком, рядом с калиткой. Стас до этого телефон не замечал — из-за густых кустов. Помощник навертел на диске номер, подождал, слушая гудки, потом фальцетом прокричал, как плохой актер в старом кино:
— Доктор! Доктор!.. Приезжайте скорей! У нас буйный помешанный!.. У нас — это где, говорите? «Веселая дубрава», проспект… А, знаете? Ну так приезжайте, мы вас очень ждем!
И повесил звякнувшую трубку.
Охранник, оседлавший Кешу, покачал головой:
— Да что ж это с тобой? Отчего сердитый такой? И чего на нашего посетителя взъелся? Сколько духовной грязи накопил!
— Сколько ни накопил — вся моя! — прохрипел Кеша.
Охранник выпучил глаза.
— Так вот оно что! Не подносишь, выходит? Но ничего… вставай. Посидишь у меня в сторожке, пока доктора не приедут.
Спустя четверть часа, заперев и без того скованного Кешу в сторожке, охранник подошел к Стасу. Тот последовал за ними — из любопытства. К Иннокентию ни малейшего сострадания не испытывал: хотя шишка рассосалась, череп не утратил болезненной чувствительности.
Кеша однозначно псих, но таких в обычном мире Завесы пруд пруди. Агрессивных парней с комплексами всегда было немало. Но в обычном мире есть менты, суд и военкоматы, которые заставляют юных
Здесь же агрессии нет в принципе, и такие вот «неподносящие» персонажи попросту не понимают, что делать с негативом и как с ним работать.
— Чего он от вас хотел-то? — спросил охранник. Он совсем не выглядел взволнованным. Выглядел довольным, как человек, закончивший большой труд.
— Я и сам не пойму, — осторожно ответил Стас. Про просьбу студента забрать с собой лучше не распространяться. — Не в себе пацан.
— Эт точно, — согласился охранник.
Подкатила карета скорой помощи. В Чаринске это была именно карета, но без лошадей, на двигателе внутреннего сгорания. Белая, прямоугольная, с мощными арками над большими колесами. Впереди выпирала узкая кабина, в которой сидел водитель в белом халате и шапочке. Сирены не было.
Из кареты выпрыгнул доктор, пожилой, в халате, который надевался спереди и крепился на завязках позади, в шапочке и с висящей на одном ухе марлевой маске многоразового использования, пожелтевшей от частого кипячения. Сухое лицо гладко выбрито, брови кустистые, седые, глаза за круглыми стеклами очков внимательные и всепонимающие. В руке алюминиевый чемоданчик.
— Здравствуйте, — кивнул он охраннику, его молодому помощнику и Стасу. — Где?
Следом за охранником вошел в сторожку. Там раздались голоса, Кеша заорал и вскоре затих. Охранник, его помощник и санитар, выполнявший еще и функцию водителя в карете скорой помощи, вытащили обмякшего Иннокентия из сторожки и аккуратно занесли в машину. За ними вышел доктор со шприцем в руке.
Кое-кто из обитателей «Веселой дубравы» наблюдал за разворачивающимися событиями издали, но столпотворения не создавалось. Люди здесь деликатные — поглазели и удалились. Один Стас оставался на месте.
К нему-то и направился доктор, уже спрятавший использованный шприц (из металла и стекла, тоже многоразовый) обратно в чемоданчик.
— Мне сказали, что пациент с вами общался, — сказал он.
— Да, — Стас сделал вид, что его не насторожил интерес доктора к своей персоне.
— Что он говорил?
— Глупости всякие. Я ничего не понял.
— Совсем ничего? — Доктор сощурил проницательные глазки.
— Я был слишком шокирован подобным поведением, — с достоинством произнес Стас.
Доктор сразу отступил и щуриться перестал:
— Да, конечно, понимаю. Парень очень болен психически. Ему требуется длительный период восстановления… в стационарных условиях. Или…
Он задумался, посмотрел в сторону речки и, спохватившись, улыбнулся Стасу:
— Благодарю за сотрудничество, уважаемый гость. От лица города приношу извинения за такое безобразие. Поверьте, подобное случается у нас крайне редко.
— Охотно верю, — подхватил Стас старомодный стиль общения.
Доктор двинулся к карете. Возле распахнутой двери его ждали санитар и два охранника. Пожилой закурил сигаретку.