Тертон
Шрифт:
— Случается крайне редко, — прошептал Стас. — А на «Веселую дубраву» целых два охранника… дежурят одновременно! А один постоянно разгуливает с наручниками. Наверняка для серьезного дела, а не для развлечений с женой.
Юноша, помогавший охраннику, мог быть и не охранником, а местным отельным шнырем, но все-таки. В мире, где нет преступлений, даже мелких, охранники по идее не нужны.
Однако они есть. По крайней мере, в «Зеленой дубраве», где останавливаются гости с других городов, в том числе из Земель Завесы.
Стас чуть не присвистнул. Ну конечно! Этот охранник бдит на территории не
Надо же! Подумать только!
От этого откровения Стасу стало не по себе.
— Пропишу ему подношение духовной грязи сегодня ночью, — долетел до него негромкий баритон доктора. — На Красном пирсе.
Охранники и санитар синхронно кивнули.
В глубине кареты завозился Кеша. Несмотря на укол, он пришел в себя и прохрипел:
— Нет-нет-нет, только не Красный пирс… Сволочи… Твари…
Доктор быстро оглянулся на Стаса и нырнул вместе с чемоданчиком в карету. Захлопнул дверь. Санитар шмыгнул в кабину, взревел двигатель, и скорая помощь унеслась по безлюдному проспекту.
Глава 45
Чаринск-11
В номере Стас разлегся на широкой кровати, раскинув руки и ноги в позе «звезды». Читал где-то, что есть такая поза. В йоге или нет? Неважно. В памяти засел Красный пирс.
Он успел побывать на красном пирсе, это совсем недалеко.
Почему Иннокентий так испугался упоминания этого на вид самого обыкновенного деревянного сооружения, выкрашенного в неуместный цвет?
И почему в личном разговоре ничего не сказал о нем? Намеренно скрыл, или счел, что Стасу знать об этом не полагается, или Красный пирс вызывает у студента такой страх, что он не упоминает о нем всуе?
Стас почесал лоб, забыв о боевой травме, и зашипел от боли. Нет, пытаться отыскать логическую подоплеку действиям Кеши бессмысленно. Студентик переполнился негативом, который не желает подносить, и свихнулся. Сначала агрессивно требует взять его с собой, потом бьет камнем, еще позже снова пытается пообщаться — с камнем или без, неизвестно.
Когда боль утихла, Стас усмехнулся. Подумать только, он-то боялся, что зачахнет от скуки и безделья, а на самом деле «командировка» выдалась богатая на события! И местный псих до него докопался, и личная телохранительница удовлетворила в ураганной манере…
Кстати, у Дары тоже не все дома. У всех не все дома. Весь мир свихнулся.
Так, стоп. Считать весь мир, кроме себя, ненормальным — признак шизофрении. Не надо увлекаться…
Он внезапно сел.
Решено: сегодня ночью он проберется на Красный пирс и поглядит, что там будут вытворять с Кешей. Решение возникло мгновенно, как метеор на ночном небе. К этому все шло — чтобы тертон принял активное участие в жизни Чаринска, а не сидел на попе ровно. Вряд ли Эрик или кто-то из Изгоев подговорил Кешу — студент действует по собственному почину, — но как-то его выходки вошли в планы учителей. Стас уже понял, что Изгои ухитряются даже глупые поступки Думова обращать себе на пользу. Взял ведь он с собой телефон, несмотря на запрет, и в итоге сразился с Гончим Серых…
А сейчас с
Вот и поглядим, с кем.
Наверное, Стас истосковался по активной жизни. В горах с Майей было интересно, не соскучишься. Приняв решение, он встал и ощутил, как его переполняет энергия.
Итак, он сбегает на пирс, когда стемнеет. Пробраться мимо сторожа при желании можно, к тому же охранник наверняка сменился, не сидит ведь тот мужик в сторожке денно и нощно?
Если станет жарко, у него есть Дара и навык бега Изгоя. Нырнет в реку, переплывет на другой берег, там войдет в состояние бега и вернется в Великие Мари на своих двоих. Концентрат по дороге найдется, холода Стас не боится, а для бешеной собаки семь верст не крюк… Хотя вряд ли до этого дойдет.
Он с нетерпением дождался сумерек, потом прихватил верный молоток, бесшумно вылез через окно, огляделся. Аллеи освещались матовыми шарами, из окон на траву падал желтоватый свет, слышались голоса. Стас шмыгнул прочь от здания и короткими перебежками, избегая освещенных мест, добрался до забора в сотне метров к западу от ворот. Сторожа не видно, все тихо и мирно. Стас перелез через забор и спрыгнул на тротуар.
Проспект в это позднее время был еще пустыннее, чем днем. Вдали светила круглыми фарами громоздкая машина. Через три секунды она свернула в переулок и пропала из виду, лишь слышался ослабевающий гул двигателя.
Стас, пытаясь двигаться неспешно, как и подобает законопослушному гражданину, перешел через дорогу, чтобы лишний раз не отсвечивать возле забора, где его может спалить сторож. Прошел вниз по узкой улице, по которой уже хаживал днем, и, ощутив прохладу и запах реки, сбавил шаг.
Люди не попадались. Совсем. Собаки, кошки и прочие животные тоже.
Гулять в темноте в городе не рекомендуется, вспомнилось ему, хоть комендантского часа нет. Просто не рекомендуется, и все, ибо человек — существо дневное…
Не потому ли нельзя гулять, что ночами по Чаринску гуляют ночные существа?
У Стаса засосало под ложечкой. Зря он об этом подумал, теперь страшновато…
Впереди в свете тускловатых фонарей на набережной блеснула поверхность реки. А вот — темная полоса пирса.
Ни одной живой души.
Стас спрятался за трансформаторной будкой так, чтобы его не засекли с пирса. Будка негромко гудела, и это нервировало, но больше прятаться негде.
Сперва он стоял, вертя головой, чтобы никого не прозевать, потом опустился на корточки. Еще позже — сел на траву.
Время шло, а город будто вымер. Тишина стояла мертвая — если не считать убаюкивающего гула трансформаторной будки и плеска воды. Автомобильное движение остановилось напрочь, окна близлежащих домов не светились. Пятиэтажки вдали, впрочем, горели прямоугольными глазницами, но далеко не всеми.
Подступила ночная прохлада и сырость. Ночь обещала быть по-осеннему промозглой. С реки наползали лохмотья тумана.
«Ну и какого лешего я сижу? — начал задаваться резонными вопросами Стас. — Спал бы сейчас в теплом и сухом номере. Так нет же, приспичило дежурить на этом холоде в ожидании невесть чего… Шерлок Холмс в ожидании Мориарти, блин. Только не гениальный сыщик, а придурочный тертон… Сон Изгоя включить, что ли?»