Тесселис

Cyberdawn

А сам бордель был внешне неприметный, но внутри — роскошный. Золото, бархат, драгоценные породы дерева, из которых я толком и не знал половину. И мозаики и фрески фривольного содержания, которые бы меня смутили бы до конфуза. Но сейчас — искусственная память помогла, так что я просто слегка покраснел. Потому что в памяти было ТАКОЕ… Что ни фресками не выразить, ни словами описать.

И вообще, если с ней, с памятью этой, сверяться, то бордель выходил не "роскошным", а больше показушным. Если внимательно вглядеться, то из-под золотых украшений проглядывала медь, кожа на проверку — дешёвая, свиная, хоть и выделана на совесть. И из-под панелей из меллорна

или сандала проглядывала самая что ни на есть обычная осина. Впрочем, показуха, наверное, нормальна для этого заведения.

А за стойкой стояла дама. Раньше я бы сказал — благородная и красивая, аж дух захватывает. Но скептицизм от «показушности» никуда не делся. Так что пригляделся я к даме, с которой мастер Креп обменивался неслышными словами, бросая взгляды на меня. Что бы меня, возможно, и обеспокоило, но мне, признаться, надоело беспокоиться! Да и дробовичок немного успокаивал, хоть и не умею я им пользоваться.

Так вот, после пристального разглядывания стало понятно, что никакая это не "дама высшего света", а самая обычная, в возрасте, женщина. Умело и кропотливо загримированная, в дорогом платье, но… тщательно и аккуратно заштопанном. И приглядная, симпатичная, но никак не ослепительная красавица, как привиделось в первую минуту.

Тем временем матер Креп договорил, хлопнул, поочерёдно: даму по мягкому месту. Меня по плечу. Дверью по косяку, покидая холл через неприметную боковую дверь.

— Удачи, Фиктор! — гоготнул он.

— Молодой господин, — преувеличенно-почтительно, но внутренне улыбаясь, как понял я (хотя, вроде бы, не зло а скорее с ностальгией, наверное) озвучила дама. — Обождите буквально минуту, девушка подойдёт и позаботится о вас.

И пришла, причём, к моему изумлению — сидха! Впрочем, в процессе "заботы" я понял — полукровка, смесок с человеком. Довольно большая редкость: сиды с человечками вроде и не того. А сидхи крайне редко, чуть ли не в легендарных случаях… Впрочем, сиды есть не только в нашем Номе. И люди, как понятно. Так что, может, полукровка, представившаяся Предитой, зарабатывает у нас бордельным ремеслом. А потом вернётся в родной Ном, где ничто не будет портить ей репутацию. По крайней мере, такие мысли бродили у меня в голове в процессе пичкания меня какими-то зельем и последующим процессом.

И искусственная память тут очень помогла. Не ухватками, которые я и не мог использовать, поскольку был ультимативно уложен на спину. А общим отношением к очень приятному и волнующему процессу. И, что самое главное — после завершения процесса Предита стала… надо мной насмехаться. Это было бы очень обидно, возможно — до слёз, пусть и внутренних. Но — память. И я ПОНЯЛ, что и зачем она делала. Так что с искренней благодарностью произнёс "спасибо" и протянул ей несколько ауресов. И получил искреннее удовольствие, не фривольного толка: на мои слова и улыбку выражение лица Предиты сменилось с презрительно-оскорбительного на искренне удивлённое.

— Я… всё оплачено мадам… — прошептала она.

— А это лично тебе. И спасибо.

— Н..не за что. Хочешь что-нибудь особенное?

— Нет. Это просто благодарность за хорошую работу.

На этом я комнату и покинул, задумчивый. Нет, приятно очень, конечно. И причины всего происходящего понятны. Но мне, похоже, не слишком нужно: искусственная память помогла даже больше, чем Предита. Хотя — кто знал? И всё равно — чертовски приятно. Но в бордели я, наверное, больше не ходок. Хотя тут же покинутые искусственной памятью моменты меня остановили: если я всю жизнь был под действием пилюль,

никто не знает, как мне будет без них. Возможно, придётся бежать в каждый попавшийся бордель "впереди своего визга", как смешно подсказала память. А это очень быстро! Почти восемь сотен миль в час!

С такими мыслями я дошёл до холла, где меня уже поджидал довольный мастер Креп.

— Ну как, Фиктор? — с ухмылкой поинтересовался он.

— Удовлетворительно, мастер Креп, — честно ответил я. — А сколько я…

— Заплачено, — буркнул цверг.

— Ну уж нет! — возмутился я. — Матер Креп, я вам ОЧЕНЬ благодарен. Но уж в борделе за себя платить позвольте мне самому!

— Ишь ты! — удивлённо пожевал он бородой. — Но вообще — верно. Позволяю, — с преувеличено-заносчивым видом бросил он.

В общем — рассчитались мы с мастером и направились в обратный путь, к Вагус Сумбонту. И стали свидетелями весьма поучительного зрелища:

Как и предрекал мастер Креп, экипаж к Воздушному Кораблю подтянулся. И был просто аллегорией слов "суета" и понятия "последствия невоздержанности". Люди, цверги, несколько непонятных мне разумных — то ли упившихся до прозелени и бордового цвета, то ли такие от природы. Понять такие детали не было никакой возможности, поскольку вокруг Вагус Сумбонта бушевал вихрь. Вихрь из разумных, деталей, частей обшивки, запаха винного и табачного перегара, пота и сквернословия. Последнего было так много и настолько громко, что как брань бранные слова и не воспринимались. А именно как этакая "атмосфера", окутывающая приводимый в порядок Корабль.

В такой обстановке “познакомиться с экипажем”, как сулил мастер Креп, было, мягко говоря, невозможно. Грубо говоря — я был уверен, что если попробую поговорить с кем-то из разгорячённых и суетящихся работников, мной просто законопатят какую-нибудь щель, даже не заметив, что это я. А мастер раскурил свою здоровенную сигарету, затянулся, блеснув золотом глаз, и произнес:

— Суетятся, бегают. Про…любят половину такелажа и первую неделю полёта будут бегать, как птицы безголовые, чинить недоделки. И всегда так — ничему не учатся. Вот скажи мне, Фиктор, — обратился он ко мне. — Разве сложно закончить дела на пару дней раньше? А потом, если останется время, можно и погудеть.

— Не знаю, мастер Креп. Если подумать — то вы правы…

— Только они не думают ни стучака! — обвёл цверг наблюдаемую нами суету.

— Сам дурак, коротышка! — буркнул какой-то пробегающий взмыленный джентльмен с роскошными усами. — Ой! — взвыл он, хлопая себя ладонями по лицу.

Дело в том, что на эти слова ухмыльнувшийся мастер засиял глазами, и кончики роскошных усов хулителя занялись натуральным огнём. Не слишком сильно, джентльмен их сбил первым движением и с обидой уставился на мастера.

— Креп, ты…

— Не хами. Иди, напрягайся, — махнул сигаретой мастер. — Я вот тебя отродьем гнилого стучака не называю, — отметил он.

— Да… — не нашёл слов джентльмен и, бурча что-то бранное под нос, потрусил к Вагусу Сумбонту.

— Дармоеды, бездельники и за языком не следят. Ладно, Фиктор, пойдём в котельную. Отдохнём.

— Я бы, мастер Креп, если вы не возражаете, познакомился с механизмами. И с книгами сверился, — по дороге озвучил я.

Спать мне как-то не хотелось, посещение борделя, на удивление, не принесло усталость, а зарядило бодростью. Ну а поработать, поучиться, да и подумать — лучше, чем бессмысленно валяться в каюте. Уж всяко — полезнее.