Тесселис
Шрифт:
Сказать, чтобы безответно — нельзя. Мелкокалиберная артиллерия пиратов поливала нас огнём — но это было просто переводом снарядов, вреда эти пушки не наносили. Несколько попаданий из тяжёлых стволов Вагус Сумбонт тоже получил, но повреждения корпуса затянулись на глазах, в прямом смысле слова. А попытка мистической атаки закончилось атакой звуковой: тёмная пелена духов, единократно и от обоих пиратов рванувшая к нам окончилась яркими вспышками, не долетая до корабля. И жутким воем сжигаемых мистических духов. Уж кто их сжигал — я не знаю, есть подозрения, что мастер — но он был занят в Котельной. Хотя может, и он, мистически.
А наши попадания
— Началось, — со злобной улыбкой констатировал мастер, остановившись и закуривая сигаретищу.
А часть мистического окна демонстрировало небо на границе Нома, где один за другим появлялись ваарики.
23. Нашествие зомби
И этот “начавшийся” налёт ваариков как раз и был вторым моментом, о котором я напряжённо не думал, стараясь не накликать беду. Вещь была очевидная, но оставалась надежда на секретность, что в пиратских намерениях островитян (а то и промысле, стучак знает). То есть что на Латиотти есть ограниченное количество разумных, замешанных в злодействе, а пилоты ваариков, будучи в большинстве своём не с острова, не появятся.
Но окутанные вспышками прорыва Грани летательные аппараты эту надежду уничтожили. И беспокоили куда больше, чем Воздушные Корабли, с которыми Вагус Сумбонт, несмотря ни на что, прекрасно справлялся.
Но нервничать и волноваться можно долго. До тех пор, пока причина беспокойства, воспользовавшись бездействием, не реализуется у раззявы. А быть таким раззявой мне не пристало, так что хоть и нервничал, но продолжил метаться между машин Котельной, разве что время от времени бросая взгляд на мистическое окно. При этом я уже окончательно плюнул на “зоны ответственности”, чиня и обслуживая, по мере необходимости, машины и оранжевой, и красной зоны Котельно. И мастер Креп, хоть распоряжения и дозволения не давал, только одобрительно хмыкнул и кивнул на вопросительный взгляд.
Ну а Сумбонт вынужденно не обращал внимания на ваарики, всё появляющиеся и летящие к нему с разных сторон. Потому что в теории он их если не быстрей, то ненамного отстаёт по скорости. Но — Воздушные Корабли пиратов. И если мы перестанем маневрировать, то пушки пиратов начнут попадать. И последствия понятны: у двух пиратских Кораблей масса залпа, если уж наведутся, как бы не в три раза больше нашего, да и попрочнее они Вагус Сумбонта, хоть и не восстанавливаются мистическим образом.
А я с нарастающим страхом, а потому почти ужасом ждал подлёта ваариков. Потому что искусственная память настойчиво подсовывало неких “гекитаев”, которые на еропланах и с кучей взрывчатки таранили корабли. И корабли от этого тонули, да и экипажу немало доставалось, если и не тонули. И это от одного гекитая! А тут их не меньше сотни, причём есть и многотурбинные…
Впрочем первых, самых нетерпеливых ваариков просто разнесло в воздухе на обломки. Абордажники Кузьмича дело знали, и на обзорной палубе стояло два десятка бойцов в тяжёлых доспехах,
— Чего замер, парень? — хмыкнул не слишком обеспокоенный, но хмурый мастер. — Кузьмич и его команда справится. Ты редуктор проверь! — рявкнул он, указав на начавшую подозрительно посвистывать машину.
Я и побежал, мысленно с облегчением вздохнув. Потому что искусственная память меня подвела, да и прямо скажем — запугала. Ну, в том смысле что долетят до нас ваарики непременно с бомбами и разнесут Вагус Сумбонт в щепки. Но наблюдая на разлетающиеся в клочья коробки и на абордажников Кузьмича, набрасывающихся на пиратов, я понял главную ошибку рассуждений. На нас напали не враги, которым нужно Вагус Сумбонт уничтожить. Нас они, конечно, не пощадят — хотя тут, на архипелаге, возможно, и не будут убивать всех. Хотя рабство на отдалённом острове не выглядит лучше смерти. Даже если бы мне пришлось бы отрабатывать в борделе долг сидхе Бомен — то именно “отрабатывать” и хоть и жутко, но понятный срок. а тут — на всю жизнь, без перспектив. И если ситуация с тем судом реально пугала, но мысли об уходе из жизни я и тогда отвергал, как недостойные. То сейчас — лучше и вправду помереть, чем сдаваться местным.
Но, в любом случае, пиратам нужна добыча. Которой, если уничтожить Корабль — не будет. Так что ваарики несли под своими корпусами этакие абордажные коробки, с начинкой в виде пиратов. Не все точно попадали на Вагус Сумбонт, но многие. Их часто уничтожали, до того как пираты выберутся, но к моменту когда ваарики развернулись и стали скрываться за Гранью бой на нашем корабле бушевал везде. Впрочем, у нас в Котельной об этом напоминало только мистическое окно. Да и справится Кузьмич, успокаивал я себя.
Впрочем, хотя наши абордажники успешно перемалывали противников, их выходило слишком много. Команды от Киру, произносимые спокойным голосом, произносились, что-то творилось на корабле, но мне уже было не до этого — с машинами творился полный хаос, пол Котельной трясло, часть машин сбоили от переизбытка энергии, которые переставали потреблять конечные механизмы. И я полуосознанно думал, что весь этот хаос — это последствия отражения абордажа мистическими методами капитана и боцмана. Но жалобный писк гоблина отровал меня от возни, и вдруг дверь Котельной изогнулась, как крышка консервной банки. А за ней — враги!
— Разберитесь!!! — прогрохотел мастер Креп, не оборачиваясь к двери, в этот момент занятый работой с Очагом Трисмегиста.
Я себя как-то… ну не похоронил, конечно. Но голова стала пустой, и мысли пропали: укрывшись за станиной мультипликатора я стал стрелять в дверной проём, даже не разбираясь, какие пули были в Метле, выстрел за выстрелом, как машины, которые я обслуживал. И гоблины, как и говорил мастер, не подвели: ушастые просто смазывались в движении, с небывалой скоростью меча в дверной проём ножи, инструменты.