Тест на прочность
Шрифт:
— Шеф не знал — надо было тебя послать вчера на очную ставку. Ты у нас круче всех.
А у меня как матка опустилась, так до сих пор по земле волочится.
Вернулись к дороге все втроем. Машина только тронулась с места, а рука с пятью — по числу пальцев — татуированными отростками молнии уже забрала пакет. Первым делом пальцы с желтыми грубыми ногтями прошерстили пачку.
Порядок. Теперь имеет смысл взглянуть на тачки, запомнить номера.
Глава 15
ТРУБА
Правильно он все делает
— Втянул я вас, ребята…
Оба бросились бодро уверять, что все нормально.
— Даже не побили. О чем тут говорить?
Испугавшись, что эффект от их участия невелик, а проблем слишком много, оба стали рассуждать о байкерских привычках в связи с возможными действиями Гоблина.
— Нас тоже в позапрошлом году менты пасли по дороге из Москвы. Так мы боялись на заправки соваться, искали левый бензин.
— Да бензин где хочешь можно найти. Хоть на самой трассе, хоть в гараже любом.
— Помнишь, Штурман, мужика на заправке, что нам две канистры залил? У него ж там в кузове наверняка одна большая емкость. Так возят бензин, ворованный с трубопроводов. Подъехал ночью, закачал под завязку. Дальше на заправку, слил хозяину. Так можно долго промышлять — пока где-то за тридевять земель не заметит персонал, что давление в магистрали регулярно падает. А персонал по ночам обычно дремлет или в картишки перекидывается.
— Нам какое до всего этого дело?
— Помнишь парня, которому зимой сальники на заднем мосту помогали менять? Хвалился, что знает полсотни потайных вентилей. Если он знает, то Гоблин подавно — наездил больше. Никаких проблем с заправкой, за секунду и бак, и канистры полные. А бензина Гоблину нужно море. Если мне скажут, что он и во сне не останавливается, я поверю.
— Бабки у Него есть, экономить несильно нужно.
— Каждый, кто толкнет ему бензин, может в следующую секунду набрать номер милиции.
На чистом самообслуживании гораздо спокойней.
— Здравая мысль, — кивнул Терпухин. — Надо бы поинтересоваться трубой.
Штурман извлек подробную топографическую карту, протертую на сгибах. Расстелил как простыню.
— Вояка знакомый подарил, знал мою слабость. Вон он отмечен, трубопровод.
— Тут же рукой подать. Поехали, авось в самом деле что-нибудь нароем.
Через полчаса «скачки» по пересеченной местности уперлись в трубу, закутанную в несколько слоев теплоизоляции. Поехали потихоньку вдоль.
— Что мешает таким же макаром инспектировать магистраль тем, кто несет убытки?
— На своих двоих слишком долго, машина не проедет. Мотоциклы в самый раз, но никому это сильно не надо..
— Не удивлюсь, если у них есть нормы утечки, — заметил Юрий. — Как раньше были нормы утряски и усушки на любой хранимый и перевозимый товар.
По обе стороны от трубы тянулись полосы густой сорной травы. Будто специально высадили, чтобы скрыть лишний отвод. В возрасте
— Стреляй, елы-палы! — крикнул вдруг Майк, тыча пальцем куда-то вправо.
Терпухин резко выхватил оружие, но в ту же секунду сплюнул с досады.
— Ну тебя. Только что рассуждал как взрослый мужик и вдруг орешь не по делу.
— Уйдет же!
Тускло-рыжая лиса сидела неподвижно, будто не расслышала в крике охотничьего азарта Потом запрокинула острую морду с торчащими в разные стороны ушами и по-собачьи почесалась задней лапой.
— Сам не хочешь — дай мне выстрелить, — взмолился Майк.
— Тоже мне любитель сафари, — Атаман спрятал «ТТ» обратно.
Лиса продолжала сидеть, словно пыталась вникнуть в спор. Потом ее отвлек какой-то посторонний шорох. Встрепенувшись, она обернулась назад и быстро засеменила в сторону от трубы — Знаю, что ты хочешь Сказать. «Любите природу, мать вашу».
— Я тебе не пионервожатый и не лесник. Купи ствол и оттягивайся сколько душе угодно. Только мне не попадайся на глаза.
Когда-то Атаман нормально относился к охоте, имел положенные лицензии и с азартом преследовал дичь. Потом что-то внутри перевернулось. Застрелив однажды дикую утку, он всю ночь просидел возле безжизненного тельца с растрепанными перьями и крыльями, превратившимися в две грязные тряпочки. После этого не только сам перестал охотиться, но и на других не мог смотреть.
Видя с близкого расстояния дикое животное или птицу, он чувствовал единение с этим существом. Как будто переселялся на минуту в чужую шкуру, смотрел вокруг другими, не человеческими глазами.
Объясняться по этому поводу Атаман не хотел. Зачем говорить о том, в чем сам не можешь до конца разобраться?
Лариса прихватила-таки с собой кое-что. Стала упрашивать Парамонова надеть черную маску, больше похожую на шлем, прикрывающий верхнюю часть лица. Оставляя открытыми рот и подбородок, маска зато прятала нормальные уши следователя под черными остроконечными ушами без мочек. Все это могло бы выглядеть смешно, но выглядело жутковато.
— Сперва скажите, кто мой конкурент, чьи достижения я должен затмить?
— Воспоминания оставим на потом, когда ты выдохнешься. Только не надо представлять эсэсовца из концлагеря, мне это уже вот где сидит, — Лариса провела рукой по горлу.
— Маньяка потянешь? — с деловым видом поинтересовалась Жанна. — Сбежал из камеры смертников. На счету три изнасилования с расчленением трупов.
В холостяцкой квартире Парамонова женщины оказывались не так часто. А сразу две зараз — тем более. В каждой, наверное, можно было найти свою изюминку. Но мысли были только о работе, только о преступнике.