Тест
Шрифт:
– Господин адмирал, разрешите доложить! – попытался перехватить инициативу, вытянувшийся в струнку, Арно Танос.
– Молчать! – приказ был произнесен негромким, но жестким голосом, и тем весомее он был. – Докладывать о своих своевольных действиях и художествах будете в трибунале. Сдать личное оружие!
Адмирал протянул руку к покрасневшему Арно Таносу. Сопровождаемый десятками глаз присутствующих офицеров (кто смотрел на Таноса сочувственно, кто осуждающе – равнодушных не было), Арно отстегнул от пояса ручной пульсар
Аркон Кегелен взял пульсар левой рукой, передал, подскочившему к нему, адъютанту, и обратился к высокому, атлетически сложенному офицеру.
– Коммодор, проводите, пока, капитана Таноса в карцер и заприте его там. Пусть трибунал решает его дальнейшую судьбу.
– Есть! – отдал честь коммодор и обернулся к Арно. – Капитан!?
Арно Танос пожал плечами:
– Следую за вами, господин коммодор, – и поворачиваясь спиной к адмиралу, бросил через плечо:
– Если спасать людей из лап рилов – это преступление, а ничего неделание и выжидательная трусость – есть подвиг, тогда пусть будет трибунал!
У Аркона Кегелена от подобной наглости перехватило дыхание. Он задохнулся. Его лицо быстро приобретало цвет спелого помидора. Ближайший из офицеров кинулся к адмиралу со стаканом воды, а коммодор поспешил вывести Таноса из рубки, справедливо рассудив, что адмиралу Кегелену незачем давать объяснения в трибунале за убийство в состоянии аффекта надерзившего офицера.
Только три цикла спустя, выпив с трудом два стакана воды и отдышавшись, Аркон Кегелен пришел в себя. Еще несколько циклов ушли на то, чтобы успокоиться и взять себя полностью в руки. А после. После во всеуслышанье прозвучала глупейшая из клятв.
– Клянусь, я уйду из флота и не буду Арконом Кегеленом, если не добьюсь расстрела этого наглеца!
– Господин адмирал, – в дверях рубки появился офицер в чине капитана второго ранга и торжественным голосом объявил. – Ее высочество, звездная принцесса Светомира Печера!
Вздох потрясенного удивления прошелестел в рубке, а в дверях появилась, одетая в рабочий комбинезон, родная сестра Великого звездного императора. Ее сопровождала внушительная свита из офицеров флота во главе с контр-адмиралом.
Адмирал князь Аркон Кегелен молниеносно нашелся и поспешил навстречу представительнице Царствующего дома.
Галантно склонился к ручке. Поцеловал. Выпрямился, намереваясь приветствовать нежданную, но приятную гостью, цветистой фразой, сложенной в мыслях за время поцелуя, и получил удар ниже пояса.
– Адмирал, – с улыбкой и достаточно громко, чтобы слышали все присутствующие, проворковала Светомира Печера, – приношу Вам свою благодарность за то, что Вы послали капитана Таноса забрать нас с Кобрана. Думаю, брат отметит эту Вашу заслугу особо!
– Да!.. Да!.. – Аркон Кегелен несколько тиков напоминал выброшенную на песок рыбу.
– Ваше высочество, – адмирал, наконец, взял себя в руки, – разрешите
Грозный взгляд в сторону адъютантов, двое из которых тут же помчались готовить лучшую каюту линкора для царственной гостьи.
– Со мной две дамы, адмирал, – вновь улыбнулась принцесса.
– Им предоставят каюту рядом с вашей! – поклонился сестре императора адмирал.
Еще два офицера бегом вылетели из рубки.
– Если, ваше высочество, не возражает…
– Я хотела бы поговорить с братом! – перебила Аркона Кегелена Светомира Печера.
– Я лично провожу вас в рубку связи, – адмирал галантно предложил свою руку принцессе и вывел ее из центра управления линкором.
Едва адмирал и сестра Великого звездного ушли, рубка взорвалась гомоном голосов. Многие заключали пари: выкрутится или не выкрутится адмирал Аркон Кегелен из той глупейшей ситуации, в которую попал благодаря своей скоропалительной клятве.
Шла ночная часть вахты, когда адмирал Аркон Кегелен втайне от всех принимал в своей каюте графа Кея Смоленина. Граф сам напросился на эту встречу, прослышав от словоохотливых офицеров линкора о ловушке, в которую загнал себя своей клятвой адмирал Кегелен. На вопрос графа, чем он может помочь адмиралу против Таноса, Аркон Кегелен лишь руками развел.
– А чем вы можете помочь, граф? Не могу же я официально признать, что не только не посылал Таноса на Кобран, но еще и запрещал ему это делать. Если я только такое признаю – лучше сразу застрелиться! И как, и за что, скажите, я могу отдать под трибунал офицера, столь блестяще выполнившего мой приказ?
– А Леверинг?
– А что Леверинг? Пятьдесят восемь тысяч беженцев будут свидетельствовать в его пользу. Потеря груза? Ну, оштрафуют Таноса на какую-то сумму, ну, влепят выговор, а, в целом, спишут как военные потери.
– А если я буду свидетельствовать, что Танос на Леверинге вел себя недостойно. Вымогал с меня деньги. Из-за личной неприязни пытался оставить меня на растерзание рилам. Я, как – никак, граф империи. Мое слово кое-что значит.
– Если вы напишите подобное заявление, он пойдет под трибунал. Только…
– Главное, чтобы он попал под трибунал. И чтобы трибунал проходил в Червоном. У меня есть друзья в военной прокуратуре и Адмиралтействе. Я сумею сделать так, чтобы в состав трибунала по делу Таноса попали нужные люди. Они осудят Таноса так, как нам будет надо. Вы, главное, подскажите, как, какое заявление написать мне и на чье имя, чтобы Танос не избежал трибунала.
– Благодарю вас, граф! – Аркон Кегелен с чувством пожал руку Кея Смоленина. – Завтра утром вам принесут заявление, которое вам надо будет только подписать. После вашей подписи трибунала Таносу не избежать. А я со своей стороны сделаю так, чтобы Таноса доставили в наручниках в Червоный. А дальше вы уж…