Тетерев мечты
Шрифт:
– Вот так дела.
– Хреновые дела. – Андрей выпрямился. – Очень хреновые. Вернусь в Москву, а там очереди в сервис. Да и за жигуль сдерут больше. А если без очереди, то сам знаешь…
– Откуда же мне знать? – изумился тракторист. – Я дальше Саратова и не видал ничего в жизни.
– Не видал он… Без очереди цены выше в сервис.
– Не пьян я. Я редко себе позволяю. Дети у нас.
Из машины вышла статная блондинка в цветастом сарафане и модных босоножках. Погладив вмятину, обратилась к мужу:
– Андрюша, может, поедем? Ну там делов-то… Я с Юрой поговорю, он возьмётся, сделает быстро.
– А покраску крыла тоже Юра оплатит?
– Супружница ваша дело говорит, – оживился тракторист. – Давайте миром разойдёмся. Тем более что моей вины там и нет в помине. Вы на обгон резво пошли, моего зубра тряхнуло, а задело крыло вашей красавицы ведром. Случайность же, коли ведром задело.
– Да? Ведра не надо вешать куда ни попадя. И не будет случайностей. И чего же зубра твоего тряхнуло, а? Ни с того ни с сего.
– Так вы же на дорогу гляньте. Ну, гляньте на дорогу. И трясёт, и бьёт. Одно разорение.
Небольшие островки асфальта окружали глубокие ямы, где-то виднелись причудливых форм заплатки, а на обочине застыли жирные слои грязи, похожие на хребты сказочных драконов. До самого горизонта простиралась огромная равнина, и казалось, конца края землям этим нет. Ни лесов, ни взгорий, а лишь гигантский чёрно-серый плед.
Ну ладно, с Юркой Аня договорится, машину он возьмёт и сделает быстро, думал Андрей. Но платить всё равно надо. И без того кругом траты. Лето кончится, Ваську с Игорем в школу собирать, бассейн им оплачивать, джинсы купить просят. Дачу законсервировать надо обязательно и предбанник подремонтировать. Ане плащ обещал югославский и серьги. Да и кто виноват в царапине этой, теперь и не разобрать. Разве что гаишников вызывать,
– Давай так, тракторист. Ты мне сто пятьдесят, на том и разойдёмся.
– Сто пятьдесят? – Голос мужика задрожал. – Сто пятьдесят рублей?
– Ну не граммов же, – усмехнулся Андрей.
– Но мне это… не наскрести мне столько.
– Хорошо. Сто тридцать, и по рукам.
Мужик молча посмотрел в глаза Андрею, медленно повернулся и тяжёлой походкой двинулся к трактору. Он вмиг ссутулился, руки его обвисли, и уже не казался тракторист таким крепким и исполненным силой, как несколько минут назад. Но выглядел он не жалким, а скорее обречённым. Махнув рукой и бросив короткое «за мной езжайте», завёл трактор и повёл его по рытвинам и ухабам. Машина шла, грузно переваливаясь с боку на бок, и как будто копировала походку своего хозяина. Вскоре появились первые домишки. Это были обветшалые избы, окружённые покосившимися кривыми кольями, оставшимися от заборов. Исхудавшая собака заходилась визгливым лаем, скалилась, норовя прыгнуть под колёса, но длинная цепь натягивала потрёпанный ошейник и ещё больше злила пса. Чёрно-серые от грязи куры хаотично метались по соседнему дворику, а на завалинке, нервно потирая колено, покуривал худощавый юноша. Анна прильнула к окну не в силах оторвать взора от увиденного. Трактор дёрнулся и замер у небольшого двора.
– Заходите в дом, – пригласил тракторист. – Меня, к слову, Никитой звать.
Андрей представился и, огибая лужи, пошёл вслед за Никитой. Следом в дом вошла и Анна. В тёмном помещении пахло сыростью, бедностью и овощным супом. Занавески на окнах были сильно застираны, на стёклах застыли подтёки от ливней, а лампу прикрывал самодельный абажур из цветного пластика. За грубо сколоченным столом сидела девочка лет десяти и пальцем водила по строчкам детской книги.
Конец ознакомительного фрагмента.