Тевтон

Авраменко Александр Михайлович

– Господин фон Вальдхайм?

– Да.

Он протянул невысокому, коренастому офицеру свой свиток, но тот отмахнулся.

– Я видел ваше фото, так что мне этого достаточно.

Взмахом руки комендант подозвал почтительно дожидающуюся позади начальника молодую девушку-юсави в форме проводницы экспресса.

– Она сопроводит вас к месту посадки.

– Это ни к чему, – возразил было Курт. – Я могу и сам дойти до платформы. Скажите только номер вагона и место.

Комендант искренне удивился:

– Но, Брат, у вас же специальный поезд! Он стоит на

подземной стоянке, ожидая вашего прибытия.

– Прошу прощения, как-то я…

– Ничего страшного. В такой суматохе вас могли и не предупредить.

Комендант кивнул в сторону неба, затем отдал честь и снова заторопился в бункер. Юсави же склонилась вначале в положенном поклоне, затем произнесла:

– Прошу следовать за мной, господин…

Спецсостав состоял из четырех платформ с локомотивом в голове поезда. Едва Курт с девушкой приблизились к находящейся под землей посадочной станции, как их окликнули часовые:

– Пароль?

Юсави ответила, и кнехты взяли оружие на караул, пропуская их. Проводница подвела Курта ко второму вагону. Открылась бронированная дверца, откуда выглянул еще один кнехт в полном боевом снаряжении:

– Господин фон Вальдхайм? Прошу вас.

– Отправляемся немедленно?

– Да, конечно. Ждали только вас…

Новоиспеченный генерал-фельдмаршал торопливо прошагал по коридору вагона вслед за юсави, и когда та услужливо распахнула перед ним дверь купе, бросил не глядя в ее сторону:

– Мне – настоя из трав. И покрепче.

– Да, ваша светлость. – Девушка торопливо удалилась в конец вагона, где располагалось купе обслуживающего персонала.

Едва Курт занял свое место, как раздался сигнал отправления, и, дрогнув, спецсостав тронулся. Несколько минут медленного движения по подземным путям, затем в узкую бойницу окна ударило солнце и… грохот непрерывной стрельбы. Похоже, что враги усиливали натиск, поскольку канонада нарастала с каждым мгновением. Натренированное ухо Курта даже различило в непрерывном хоре тевтонских орудий знакомые крякающие звуки разрывов имперских снарядов. Это уже было плохо!

На мгновение сердце парня сжалось – он хотел остаться в столице и достойно встретить врага. Но – нельзя. Он теперь Брат. Тем более что решения Капитула – закон. Если особым приказом велели организовать новую ягд-команду, значит, это более важно, чем если бы он, как обычный воин, мог совершить здесь.

Курт откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза. На несколько мгновений до того, как ему принесут травяной настой. Три года с момента завершения обучения в Академии, а какой путь пройден! От простого фрайхера, фанен-юнкера, даже не офицера, а только лишь кандидата, до генерал-фельдмаршала, командира специального подразделения Ордена, в непосредственном подчинении самого Гроссмейстера, и полноправного Брата.

Конечно, не будь войны – такой быстрой и, главное, успешной карьеры ему бы ни за что не сделать. В этом нет сомнения. Но ведь и война… Он готов начать все сначала, вновь стать обычным юнкером, канониром простого люгера, лишь бы не случилось этого вторжения.

Впрочем, это было бы просто чудом. А чудес, как хорошо известно, не бывает…

Размышления Курта прервал стук в дверь.

– Господин, ваш настой.

Юсави поклонилась и поставила на столик поднос с дымящимся термосом с напитком.

– Хорошо. Поставь и уходи.

– Да, господин. Если вам что-то понадобится, вызовите меня звонком.

– Иди.

– Да, господин. И еще, господин…

– Чего?

– К вам посетители.

– Ко мне?

– Да, господин. Командир конвоя, начальник сопровождающей команды, а также одна госпожа.

Парень пожал плечами.

– Ладно. Пусть войдут. Только по очереди…

Первым явился седовласый кнехт, годящийся по возрасту Курту в отцы. Он представился как Вилли Шнитке, оберкнехт, командир роты сопровождения. Поинтересовался, не будет ли каких-нибудь особых указаний, поскольку поступал непосредственно в личное распоряжение молодого Брата в качестве начальника охраны будущего центра по созданию ягд-команды.

Затем был юнкер, также из фрайхеров. Этот тоже оказался будущим подчиненным как начальник снабжения.

А после беседы с ним вошла… Бригитта! Она пребывала здесь как начальник конвоя, сопровождающего особо важную пленницу. Как Курт и догадался, ею была пленная фэлла – Маэй Юури. Впрочем, имя остроухой волновало Вальдхайма меньше всего. Поскольку он был занят гораздо более приятными вещами, чем выслушивание доклада и официального представления. Жена ехала с ним в качестве начальника контрразведки будущей ягд-команды…

Они лежали на широком диване купе. Молодая женщина прильнула к мужу, положив голову ему на плечо, а он ласково гладил ее белокурые волосы, рассыпавшиеся по его груди, когда вдруг взвыла сирена. Через миг в динамике раздалось:

– Воздушная тревога!.. Воздушная тревога!..

Локомотив заревел, подавая короткие частые гудки. Муж и жена отпрянули друг от друга, торопливо облачаясь в доспехи. Бригитта мазнула его в щеку губами и, исчезая за дверями, произнесла:

– Я вернусь, когда все закончится…

Курт едва успел влезть в бронекостюм, когда началось. Вдоль состава с визгом форсируемых двигателей прошли три чужих летательных аппарата. Почти мгновенно обогнав эшелон, они набрали высоту, затем развернулись и спикировали на поезд. Снаряды их пушек легко пробили тонкую броню, способную противостоять лишь обычному стрелковому оружию, и взорвались внутри вагонов, сея смерть и разрушение.

В крышах подвижного состава в ответ откинулись люки, из которых выдвинулись стволы скорострельных зенитных установок, и через мгновение один из вражеских штурмовиков взорвался, нарвавшись на длинную очередь счетверенной установки. Два других успели отвернуть, круто разойдясь в стороны. Похоже, во время маневра остроухие успели провести короткое совещание, потому что один из самолетов набрал высоту и начал оттуда вести обстрел локомотива, пытаясь заставить состав остановиться. Второй же ушел вперед, следуя в направлении пути.