Тезей
Шрифт:
– Но не получится, - закончил за нее Тезей.
– Не получится, - согласилась Герофила, - всякий раз любовь так индивидуальна...
– Посмотри на меня, смотри в мои глаза...
– теперь это сказал Тезей...
Утром снова пришел Мусей. И привел с собой Одеона. Герофила не выходила из отведенных ей помещений. Тезей же был уже на ногах. Только они втроем разговорились в ожидании гостьи, как царю доложили, что к нему просится Менестей.
– Вот и родственник пожаловал, - неопределенно произнес Мусей.
Менестей, сын
– Зови, - приказал Тезей прислужнику.
После минувшей ночи Тезей был в наилучшем расположении духа и готов был обнять мир, не только своего дальнего родственника.
Менестей вошел в мегарон не без видимой осторожности и остановился, как только кончились несколько парадных ступеней, ведущих наверх. Бездетный вдовец, он был лишь лет на десять-двенадцать старше Тезея, но его небольшая коричневая бородка прибелена была уже начинающей проступать сединой. Брови под невысоким лбом, массивные, словно приклеенные. Под ними не сразу разглядишь цвет глаз. К тому же глаза Менестей как припрятывал за тяжелыми веками.
Тезей охотно двинулся навстречу родственнику, обнял его за плечи и усадил на сидение, подставленное Мусеем.
– Прости меня, Менестей, что я раньше не нашел тебя, - обратился молодой царь к гостю.
– Боги не простят мне такого отношения к кровной родне, но, знаешь...
– Знаю, знаю, - поспешил ответить Менестей, - до того ли было тебе. Боги испытывали тебя иначе. Где было найти силы на другое.
– И все-таки ты прости меня, - настаивал Тезей.
– А, хочешь, предложил он вдруг, - перебирайся ко мне в Акрополь. Мы тут одни, и места хватит.
– Ты добр ко мне, Тезей, - отвечал Менестей, - но лучше я для твоей же пользы останусь в гуще народа... Это у меня хорошо получается, - добавил он, придав последним словам особое значение.
– Что ты имеешь в виду?
– спросил Тезей.
– Я умею слушать и говорю так, чтобы ко мне прислушивались, - отвечал Менестей.
– Тем более жаль, что не хочешь в Акрополь перебраться, - любезно сказал Тезей, - твои советы были бы для меня весьма полезны.
– Ты преувеличиваешь, царь, - скромно потупился Менестей.
– Я ведь и так могу посильно помогать тебе советами.
– Кто такой Клеон?
– спросил царь.
– Это человек, которого бы не было, если б не появился ты.
– Кто это?
– Не появись ты, не принеси с собой те изменения в жизнь Афин, которыми ты здесь всех взбудоражил, он бы и остался в безвестности. Клеон возник на волне смуты, которую ты поднял идеей народовластия. Ты, словно бог, создал его, своего противника.
– Но сам он что такое?
– продолжал допытываться Тезей.
– Был незаметным писарьком у царских чиновников, какие поплоше, сказал Менестей пренебрежительно.
– Вон Одеон его хорошо
Тезей повернулся к Одеону.
– На побегушках он был, - ответил Одеон, улыбнувшись, - во время таинств служил чтецом, по ночам состоял при шкурах и кубках, мыл посвященных, обмазывая их грязью и отрубями, напоминал, когда после очищения следует произнести "Бежал зла, нашел благо". Всегда похвалялся, что сам может это протрубить звонче, чем кто бы то ни было. Водил по городу бесноватых вакханок в укропных и тополевых венках. Зажимал в кулаке пару откормленных полозов и потрясал ими над головой. Вопил "Эвоэ-сабоэ", приплясывал, выкрикивал в такт "Гиэс-аттес-аттес-гиэс". Старые бабки умилялись, называли его запевалой, вожатым и плющеносцем.
– Еще раньше, в школе, готовил чернила, отмывал скамейки и подметал за дядьками, - добавил Мусей.
– Однако мне тоже приходилось наниматься в поденщики и убирать чужое то маслины, то смокву, то виноград, - решил вступиться за Клеона Одеон.
– И в окружной список граждан его все-таки вписали, - заметил со своей стороны Мусей.
– И знаний он постарался набраться... Только, по-моему, усмехнулся он, - кое-каких сведений лишь нахватал - то там, то тут, у него от этого лишь шум в голове.
– И теперь вот Клеон - водитель народа, - заключил Менестей все также пренебрежительно.
– Но он же твой друг, - прямо заметил Менестею Мусей.
– Вы же с ним постоянно шепчетесь по углам.
– Мало ли, с кем я шепчусь, - невозмутимо возразил Менестей, - я сам себе друг... А теперь вот, - он сбавил тон и произнес почти заговорщически, - друг нашему Тезею, и хочу, чтобы он стал другом афинского народа.
– И потому надо с этим народом пошептаться, - не отставал от Менестея Мусей.
– Ты говори с народом открыто, а я пошепчусь, - отвечал Менестей. Посмотрим, у кого лучше получится. Думаю, шептанье не унизит потомка Эрехтея, - добавил он не без высокомерия.
– Надо все-таки познакомиться с Клеоном, - решил Тезей.
– Кто он такой, чтобы с ним вступать в переговоры, - скривился Мусей.
– Кланяться вчерашнему дню, - разумно ли это, - поддержал это возражение и Одеон.
– Можно подумать, что вы живете в завтрашнем, - отрубил Тезей.
– Сказано мудро не по годам, - восхитился Менестей.
– Сразу видно, что ты дитя богов.
– Беспризорное дитя богов, - усмехнулся Тезей.
Последнее Менестей как бы и не расслышал.
– Значит, я приведу к тебе моего друга?
– спросил он, поглядывая на Мусея и Одеона.
– Правда, что не худо его приручить.
– Обязательно приводи, - сказал царь.
На утреннюю трапезу со знаменитой гостьей Менестей не остался: дал понять, что так сразу не станет злоупотреблять благосклонностью вновь обретенного царствующего сородича...
– Все-таки он старая лиса, - не удержался Мусей, когда Менестей их покинул.