The Kills

Белый Шум

Она уже развернулась, чтобы уйти, как я ловлю ее руку в воздухе.

— Ты не обижаешься?

— Немного, — Ева вздергивает нос, освобождаясь из моей хватки.

«Надо, как обычно, купить ей что-нибудь в подарок. В знак примирения».

***

Пока Люцифер мыл руки, я оттащила поднос с ужином в спальню. Водрузила его прямо на смятую постель, уселась рядом скрестив ноги, оставляя плед, которым прикрывалась лишь в нижней части тела. Завидев на столике пульт от телевизора, по привычке

включила его фоном, найдя канал с круглосуточным показом кино (нет не для взрослых, но вообще…).

— Что нужно сделать, чтобы каждый день ужинать с тобой обнаженной в постели?

Люцифер вернулся и теперь стоял в дверях, облокотившись на косяк плечом, восторженно рассматривая, как я заглядываю под металлический колпак. Вопрос застал меня врасплох. Пальцы дрогнули, я выпустила крышку из рук, с оглушительным звоном упавшую назад.

— Не давать мне одеваться? — я прижала козелок уха, в котором противно звенело.

— Это запросто, — он отпрянул от своего места, прошел к кровати, и вальяжно разлегся рядом, упираясь локтем в матрац.

— А ты зачем оделся? — я недовольно посмотрела на штаны.

— Хочу дать тебе возможность раздеть меня снова.

— М-м-м! — я опять полезла под колпак, на этот раз успешно. — Как заманчиво.

На блюде обнаружились обжаренные креветки с одними только хвостиками и запеченные мидии с сыром. Я цапнула морского обитателя, покрутила, рассматривая ее необычайно ярко-красный оттенок, и положила в рот.

— Как вкусно, боже, — не смогла скрыть восторга. — Паприка, красный острый перец, — задумчиво посмаковав, начала перечислять специи, которые придавали пикантность. — И что-то кисленькое.

— Лимон, — подсказал Люцифер, попробовав.

— Точно. Очень нежные, — отдала я должное повару.

— С креветками главное не переборщить по времени приготовления, тогда мясо будет не резиновое и сочное, при этом впитает все специи, — с видом опытного кулинара вещал он.

— Ты точно не повар?

— Нет. Говорил же, умею пользоваться руками.

— О, да-а-а, — многозначительно протянула согласившись. — Знаем, знаем мы эти руки.

Люцифер хохотнул, поймал пальцами мой сосок и мягко оттянул. Я подалась грудью вперед, коротко простонав, обозначая этим, как меня заводят его действия.

— Пошлячка, — довольно улыбнулся он на мою реакцию.

— Тебе ведь нравится, — я наклонилась к нему, в качестве подтверждения получив поцелуй.

— Очень.

В голове мелькнула шальная мысль начать приставать к Люциферу, но он словно считал ее.

— Ешь, — указал кивком в сторону еды.

Я хмыкнула, послушно возвращаясь к трапезе.

— У креветки сердце в голове, — вспомнила я забавный факт.

— Значит креветки любят умом?

— Кто сказал, что креветки умеют любить?

— Никто, — пожал плечами Люцифер. —

Мы не знаем наверняка. Поэтому утверждать обратное тоже нельзя.

Я взяла двух ракообразных за хвостики, поднимая вверх, и развернула «лицом к лицу».

— Я люблю тебя, Джимми. И я тебя, Джуди, — озвучила еду писклявым голосом.

— Креветки по имени Джимми и Джуди?

— Почему нет?

— Какова история их любви?

— Она весьма трагична.

Я открыла рот и засунула туда сразу оба объекта своей сценки, вытащив только хвостики.

— Какой кошмар. Твоя фамилия не Лектер?

— Как-то переписчик стал приставать ко мне с вопросами. Я отведал его печень с тушеными бобами и чудным Кьянти, — процитировала я фильм, в конце поклацав зубами, как главный герой.

Люцифер округлил глаза на мою сценку.

— Энтони Хопкинс незаслуженно получил свой Оскар.

Я громко расхохоталась, чувствуя как к щекам хлынула кровь. Мы замолчали, залипнув во вступительные титры начавшегося по телевизору очередного фильма.

«По роману Паскаля Брукнера «Горькая луна», — озвучил диктор.

— О-о-о-о, — многозначительно протянула я. — Какой фильм.

Люцифер ухмыльнулся, взял из ведерка с холодной водой и льдом бутылку и стал разливать вино по бокалам.

«Продюсер и режиссер Роман Полански», — оповестил голос с экрана.

— Роман Полански… Подожди! — я замерла, не донеся очередную креветку до рта. — Это ведь его беременную жену убили сектанты? И еще музыкальная группа. — я защелкала пальцами, пытаясь вспомнить. — Kasabian! — воскликнула, когда меня осенило. — По фамилии одной из убийц.

— Я не знал, — изумился Люцифер.

— Да я тоже только недавно узнала, — отмахнулась, беря очередную раковину с мидией. — Как они себя называли? Не помню. И этот их заводила, как же его…

— Секта «Семья» Чарльза Мэнсона, — не стал он мучить меня догадками. — Убийцы Шэрон Тэйт до сих пор в тюрьме. Им больше десятка раз отказали в условно-досрочном.

Люцифер закончил с вином, вернув бутылку на место.

— Надо же было так испортить свою жизнь, — изумилась я. — Как люди вообще ведутся на эти сектантские уловки? Они послушали какого-то психа и пошли убивать. Уму непостижимо!

— У меня есть теория на этот счет, — он подцепил креветку, неспешно прожевал, пока я терпеливо ждала. — У таких людей есть особая харизма, на которую ведутся обычные люди. В них есть нечто особенное, вынуждающее тебя искать с ними встречи. А они, в свою очередь, пользуясь этим, все сильнее затягивают жертву в свои сети, и ты не замечаешь, как твои границы нормальности сдвигают, продавливают, убеждая, что их мнение единственно верное.

Его речь прозвучала как откровение, нечаянно вырвавшееся наружу под влиянием вина и подходящей темы.