The Мечты

От авторов

Название: The Мечты

Авторы: мы

Жанр: романтическая комедия, ситуативная комедия, божественная комедия. Комедия положений и комедия характеров. В общем, весьма легкомысленный жанр. Но про любовь, конечно же!

Предупреждение: при написании ни один котик не пострадал!

Все мы мечтаем. Кто-то о маленьком, а кто-то о великом. Кто-то о мире в доме, а кто-то о мире во всем мире. Кто-то о том, чтобы найти себя, а кто-то о том, чтобы остаться собой. Мы мечтаем о разном:

о комфорте, о путешествиях, о семье, о романтике, о втором шансе, о невозможном.

Жене Малич тридцать семь и хочется ей того же, что и остальным, но мечтает она о Любви с самой большой буквы.

Как ее найти? Где искать?

На работе?

В интернете?

В соседской квартире или просто на улице?

Женя не привыкла полагаться на случай и решила обратиться в этом вопросе к профессиональной свахе. Вот только лучшая сваха – это жизнь, а к кому она приведет – всегда загадка.

Несколько лет назад в доме на улице Молодёжной жизнь текла медленно, однообразно и даже немного неповоротливо. Одним словом, привычно. Скучно, одним словом.

Контингент среди жильцов тоже был весьма типичен для подобных особняков старой застройки и состоял из старожилов – истинных хранителей положенного уклада, их давным-давно выросших детей – по определению наследователей традиций (по собственной воле или вопреки ей), семейных пар и убежденных холостяков (двух противоборствующих лагерей), некоторого количества мелюзги разного возраста и залетных арендаторов первой квартиры на первом этаже первого подъезда, но там жильцы особенно долго не задерживались, по всей видимости, не выдерживая окружающей их всепоглощающей стабильности. Стабильно отключаемой воды в качестве бонуса от горводоканала или при порывах канализации, стабильно скачущего ввиду древней проводки напряжения электричества и стабильно бузящих соседей над ними. Те, как известно, бузили уже несколько десятков лет, из поколения в поколение передавая охоту к веселью и мордобою, как в иных династиях передают семейное дело, и бороться с этим – совершенно бесполезно. К тому же, квартира была угловой и обдуваемой ветрами со всех возможных сторон и потому стабильно сырой, несмотря на довольно-таки неплохое отопление – должно же быть и что-то хорошее, правда?

А еще в этом доме, в девятой квартире, которая располагалась в подъезде номер два, жила Антонина Васильевна Пищик, мудрейшая из всех старейшин и самая глубоко уважаемая (настолько, что, увидав ее, показавшуюся во дворе, любой из обитателей их чудесного особняка стремился как можно скорее спрятаться куда-нибудь подальше, лишь бы не отсвечивать – иначе скоро не отобьешься). Более-менее спокойно народ выдыхал приблизительно с семи до восьми часов вечера, когда у Антонины Васильевны начинался любимый сериал по одному из государственных каналов, и в это время ее не отвлекла бы от просмотра даже ядерная война. С семи до восьми – законное время выскочить в магазин или развесить белье, прошмыгнуть на прогулку или просто поковыряться в сарае по соседству. И при этом не напороться на вездесущую соседку, по любому поводу направо и налево раздающую советы и отвешивающую претензии.

Так они и жили на своей улице Молодёжной еще несколько лет назад ровно до тех пор, пока не произошло великое Событие. Именно так. С заглавной буквы – Событие. Для объективной оценки важности случившегося.

Ровно тот момент, когда на экране родного телевизора эталонный широкоплечий

и усатый турок с восхитительно бархатистыми темными глазами на вертолете похищал свою возлюбленную турчанку из больницы, куда ту по закону жанра упек ее злобный супруг, а сама Антонина Васильевна прижимала к груди мокрый от слез платочек, картинка неожиданно задергалась и погасла. Но погасла не просто так, а сменилась черно-белыми помехами – шипящими и хрипящими, отчего Антонина Васильевна пошла багровыми пятнами и подскочила со своего допотопного диванчика. Антенна у нее была старенькая, аналоговая. Сперва баба Тоня с остервенением дергала штекер, пытаясь воткнуть его в гнездо поглубже – все ж расшаталось оно изрядно за всю жизнь почтенного японца выпуска девяностых годов прошлого века. Не помогло. Сообразив, что привычный способ не действует, Антонина Васильевна решительно ломанулась к окну, чтобы покрутить во все стороны саму антенну. Ожидаемого результата это тоже не дало. Телевидение безвозвратно исчезло из ее нежно лелеемого мирка.

Но мириться с потерей Антонина Васильевна как женщина уверенная в себе и целеустремленная была не намерена, потому, торопливо натягивая на халат еще один халат, потеплее, и вставляя ноги в тапки, она выскочила из квартиры и проковыляла к соседям напротив, из десятой, принявшись звонить в дверь. Но те, паразиты такие, не открывали. Баба Тоня прислушалась. Внутри было тихо, словно никого нет. А как же нет, когда в это время они всегда уже возвращались с работы? Антонина Васильевна позвонила снова и снова не дождалась ответа.

– Тьфу! Шатаются, шатуны! – рявкнула она и зачем-то пригрозила двери указательным пальцем. И впрямь, дома б сидели, телевизор смотрели. А они где-то ходят, когда там такие страсти кипят.

Но на этот случай всегда была Женька Малич из одиннадцатой, вот она-то точно после работы нигде не задерживается дольше положенного, кроме как в свои горячие бухгалтерские периоды. Жила Женя с семейством прямо над мадам Пищик, и баба Тоня ее с самого младенческого возраста знала, любила и всячески баловала, как умела. С мальства ведь на глазах. Немного покряхтев на родной площадке второго этажа, Антонина Васильевна пришаркивающей, но все же победоносной походкой принялась подниматься наверх.

Когда же замок открываемой двери повернулся, всю победоносность как корова языком слизала, и выражение бабТониного лица сделалось поистине горестным.

– Здрасьте, бабТонь, - вздохнула Женька, появляясь на пороге – появление соседки всегда сулило те или иные хлопоты. – Стряслось что-то?

– Стряслось, - утвердительно кивнула Антонина Васильевна и загробным голосом продолжила: - Там Реджеп хочет увезти Айлу на вертолете, Хакан в погоню бросился, а у меня телевизор не показывает, удрали они или нет.

– А? – непонимающе икнула Женька. – А я при чем?

– Можно я у вас досмотрю, Женечка? – взмолилась бабулька. – На Первом канале. Двадцать минут осталось!

– Так у нас телевизора нет, уже лет пятнадцать…

Баба Тоня даже охнула от неожиданности. И правда ведь нет! Она давно уже удивлялась, когда переступала порог их квартиры, – вроде, все как всегда, а чего-то не хватает. Вот же чего, оказывается!

– Как это нет? – не поверила своим ушам Антонина Васильевна. – Как же вы живете-то, деточка?

– Ну как-то живем, - улыбнулась Женя. – Зато спим крепко.

– Это потому что еще молодые. В моем возрасте хуже будет, - буркнула бабка. – А на этой твоей нутбуке телевизор не показывает?

Женька мысленно возвела очи горе, но попыталась максимально вежливо избавиться от соседки:

– Я работаю, бабТонь, и мне точно сейчас не до телевидения.

– Ночь-полночь – она работает, - совсем расстроилась Антонина Васильевна. – Так всю жизнь проработаешь, и вспомнить нечего будет. Отдыхать надо, Женечка. Поди не ломовая лошадь.