The Phoenix
Шрифт:
– Я не была его сестрой. Ни одного дня своей жизни. Я никогда не говорила отчиму о вечеринках, которые он устраивал, но с каждым годом все становилось только хуже. Первый раз это случилось в тринадцать. В последний мне было около семнадцати. В тот день нас увидел Чарли. И после этого я пообещала себе никогда в жизни не позволять Энди этого. Поклялась Чарли.
– Почему ты делала это? – ухмыляясь, спрашивает Купидон.
И я чувствую, как силы покидают меня. Я с трудом различаю лица. Я стою перед своими друзьями и рассказываю о своем прошлом. О своем жутком прошлом. Я
– Потому, что я любила его…
– Ты любишь меня, да? Да, Беатрис?
– Да…
====== XVI ======
Часть XVI
Беатрис
Sia – My Love
Ed Sheeran – I See Fire
Вентус отступает от тела Пайпер. Другие жеребцы растворяются в воздухе, обдавая нас легким океанским бризом. Вслед за ними исчезает странный приспешник Купидона – Фавоний. Гнилые фрукты из его корзины рассыпаются по палубе.
Меня качает из стороны в сторону, словно маятник. Я слышу пульсацию собственного сердца, чувствую гнилую, забытую дрожь отвращения. Мне стыдно поднять глаза. Но приходится, когда рядом со мной оказывается божество. Глаза Купидона, прежде налитые кровью, теперь искрились добротой.
– Ты храбрый воин, Беатрис, – он кладет свою руку на мое плечо и улыбается, как будто ничего только что не произошло.
Я вывернула наизнанку душу. Переборола страх быть отвергнутой. А он улыбался неподдельной, искренней улыбкой, которая обезоруживала меня. Я ненавидела его даже больше, чем себя.
– Уходите, – упавшим голосом прошу я.
– Любовь жестока, Би. Но самопожертвование она вознаграждает…
И он исчез.
Вместе с ним исчезает чувство страха, мне снова плевать. В это же мгновение к Пайпер бросаются несколько человек, но я не могу поднять на них глаза. Стыд изъедает меня, унижение заставляет задыхаться. Я неуверенно поднимаюсь на ноги, чтобы вновь скрыться в каюте Аннабет.
Но не успеваю. Черные тени окутывают меня плотным коконом перед тем, как чьи-то руки смыкаются у меня за спиной. Они щекочут кожу, вместо того, чтобы обжигать. Успокаивают, возможно, сопереживают. Будто это чьи-то души, что чувствуют мою собственную боль. И забирают ее, очищая организм от едкой отравы.
Внутри все замирает, когда одна из теней успокаивающе шепчет мне на ухо:
– Ты просто дура.
Только это не тень.
Я широко отрываю глаза и оказываюсь в темной комнате с низким потолком. Она единственная, кажется, не пострадала после побоища. Здесь нет окошка, подобно комнате Энн. Зато здесь я чувствую себя менее дико, чем на палубе. Чем где-либо еще на этом корабле.
– Это твоя каюта, – оборачиваясь к похитителю, говорю я.
В полутьме я едва различаю его лицо. Но, кажется, он кивнул.
– Зачем мы здесь?
– Я подумал, ты захочешь избежать сочувствия.
И я неожиданно для самой себя нахожу в его словах понимание. Нико Ди Анджело сменил в моей душе тысячу и одну эмоцию. Я находила его отвратительным человеком, но прекрасным защитником. Беспристрастным другом, но храбрым воином. Отпугивающее холодным, но понимающим. Я с трудом сажусь на кровать, поджав
– Давай не будет говорить на эту тему? – сипло прошу я, когда Нико присаживается на другой край кровати.
– Думал, ты уже не предложишь.
Кажется, мой смешок самое неуместное, что может раздаться в напряженной полутьме.
– Ты обещала оставаться на месте, – хрипло замечает мой наставник.
– Кажется, у меня проблемы с дисциплиной.
– Это стоит исправить, – я знаю, что он улыбнулся.
– Как можно быстрее, – и первая предательская слеза, наконец, соскальзывает со щеки.
Я чувствую, что вот-вот сорвусь в пропасть эмоций. Собранность. Расчетливость. Но слова Нико окончательно выбивают меня из колеи:
– Пойми, что ты здесь не для того, чтобы сдерживать себя.
– Но это все, что я могу, – срывающимся голосом говорю я. – Я до чертиков слабая, льющая слезы по любому поводу. Ударили – в слезы. Унизили – в слезы. Я должна быть другой, если хочу спасти Чарли, понимаешь?
– Ты должна быть собой, чтобы помочь своему брату, – поправляет меня сын Аида.
– Ты знаешь, что это не так! Я боюсь того, что не справлюсь… Не свыкнусь… Да это в голове не укладывается! Монстры, боги, полукровки! Шабаш безумств!
Я с трудом смахиваю слезы, пока не набежали новые. Ситуация просто смехотворная – я выказываю свою слабость перед человеком, которого несколько часов назад не переносила на дух.
– У тебя нет другого выхода, – замечает Нико. – Послушай…
– Нет. Это ты меня послушай. Я жила семнадцать лет, знать не зная о том, что происходило в моем родном городе все это время. Я ходила в колледж, завтракала в кафетерии, сдавала экзамены, бегала по утрам, а вокруг меня разворачивалась незримая война, которой я даже отпор дать не могу. Почему я могу видеть сквозь Туман только теперь, после исчезновения Чарли? Зачем он нужен им? Он всего лишь ребенок!
– Мы тоже были только детьми, но нас не спрашивали…
– Вы – полукровки! – возражаю я.
– По-твоему, у нас есть особые преимущества? Да все суперспособности я бы давно выменял на обычную жизнь, – теперь его голос надламывается подобно моему. – Хочу ходить в колледж. Хочу бегать по утрам. Забегать в кафетерий перед учебой. Хочу работать на автозаправке где-нибудь посреди шоссе.
Я слушаю его с замершим сердцем. Все это никак не вписывалось в образ Нико-прежнего. Злоба и агрессия не скользила в его речи. Он был искренен, и это выбивало меня из колеи.
– Хочу, чтобы Хейзел была счастлива. Хочу, чтобы она радовалась тем мелочам, которым не могу радоваться я. Но, знаешь, это невозможно, Трис. И все потому, что мой отец – бог Подземного царства, – он облокачивается о стену. – А теперь они предали нас. Едва не убили Пайпер и…
Да, посмеялись надо мной.
– И нет, Трис, я не знаю, почему ты стала видеть сквозь Туман только теперь. Возможно, это встреча с мойрами изменила твое восприятие, возможно, потеря Чарли… – наконец, говорит Нико.