The Phoenix

Gromova_Asya

Умереть.

Я с ужасом падаю на колени. Закрываю уши руками, но страшный возглас повторяется снова.

Умереть.

Меня парализует, трясет, будто в конвульсиях. Сердце мечется в груди, пытаясь отыскать путь на волю. По щеке пробежалось что-то щекочущее, влажное. Несколько капель соскочило с подбородка, разбиваясь о деревянный пол.

Умереть.

Мне не больно. Это настоящая агония, охватившая тело. Я распласталась не на полу корабля, а на битых стеклах, забирающихся под кожу и выпускающих наружу алую жидкость.

Ответь на вопрос, Беатрис.

На

этот раз не голос приносит боль, а моё неосторожное движение. Туловище выгибается дугой, руки впиваются в покров пола, глаза широко уставляются в серо-белое небо.

Кто ты на самом деле?

И неожиданно меня окутывает волна холода. Она стекает по лицу, к шее и груди. Спасительная волна освобождения. Тело обретает покой, пусть даже ценой замерзания. Я с ужасом распахиваю глаза, надеясь больше никогда не увидеть безразлично серое небо над головой. И все обретает смысл.

Надо мной склоняется Нико. В руках у него полупустой ковш. Еще одна порция воды растекается по уже влажным волосам. Я и вскрикнуть не могу – настолько холодной была вода. Только хватаю ртом воздух, в надежде не захлебнуться. Когда я, наконец, могу открыть глаза, замечаю на его лице маску жалости и отвращения. Как и всегда.

– Через десять минут жду тебя на палубе. Советую не опаздывать, иначе пришлю за тобой.

Вспоминая вчерашний рассказ Перси, ждать от сына бога Смерти в посланники единорога не придется. Собираясь с духом и стараясь унять дрожь губ, я, наконец, выдаю:

– Куда?

Но мрачный Нико уже разворачивается на пятках, чтобы уйти прочь. Через плечо он пренебрежительно бросает:

– Девять минут. Твоя первая тренировка может стать последней.

И он выходит.

Что я почувствовала? Вряд ли смогу описать. Я даже не ощутила злобы или ненависти к этому парню, как было раньше. Мне было все равно. Пробуждение, подаренное сыном Аида, вызволило меня из оков жуткого, пробирающего сна, который больше напоминал реальность. Отчасти, я была благодарна ему. Лишь отчасти. Не настолько сильно, чтобы говорить об этом вслух.

Сон во сне. Я не могла отличить реальность от вымысла. Не могла вспомнить себя. Я обнимаю себя руками, словно стараюсь отгородиться от воспоминаний. Но разве… разве первое сновидение было вымыслом?

Я тяжело вздыхаю и падаю на мокрую подушку, зарываясь в нее лицом.

– Отличное начала дня, Би, – оптимистично выдаю я.

One republic – Everybody loves me

THE OFFSPRING – You’re Gonna Go Far, Kid

Не знаю, когда начинает покалывать в боку. До того, как свинцовые ноги отказываются двигаться, или перед тем, как ссадины и синяки, наконец, начинают болеть просто нестерпимо. Вот теперь я задумываюсь о том, что кошмары, по сравнению с издевательствами, которым меня подверг ди Анджело, просто сказка.

По-моему, я считала, что нельзя ненавидеть людей. У всех нас минусы, каждый заслуживает прощения и понимания… А теперь забудьте это. Выкиньте из головы, выжгите из памяти – мне все равно. Я ненавижу ди Анджело. Да так сильно,

что одна эта эмоция заставляет уворачиваться от очередного удара.

– Нико! – раздается голос Хейзел. – Ты покалечишь ее!

Ди Анджело выпрямляется, встряхивая кисти рук. Я с трудом облизываю пересохшие губы, чувствую солоноватый привкус пота и крови. Он смотрит на сестру укоряюще, мол, не вмешивайся в педагогический процесс. Хейзел, которая до этого вместе с Аннабет штудировала мифологию, выглядит озадачено. Все на палубе были предупреждены о том, что мешать Нико посмеет только самоубийца, но, кажется, они и не старались. То, с чем мне придется столкнуться, намного хуже синяков, которые мне понаставит сын Аида.

Я группируюсь в который раз, чтобы привстать с пола, но я продолжаю ползать на четвереньках. Ладно, по-моему, ди Анджело достаточно удовлетворил свою гордыню на сегодня – я жалкая. И теперь я согласна с этим утверждением. Он доказал это неоднократно. Семнадцать раз, если быть точной.

– Вставай, – грубо отрезает Нико. – Потренируемся на спатах.

Я не успеваю подняться, как в лицо тут же летит железное орудие моего убийства. Точно такое же я держала в свою «первую» битву. Тогда, правда, оно никого не поранило, кроме как грязи и комка земли.

– Я устала, – сквозь зубы, задыхаясь, цежу я. – Мне нужен отдых.

– Ты спала семь часов. Этого достаточно для того, чтобы восстановить силы. В скором времени у тебя и их не будет.

– В скором времени я не смогу передвигаться. Я не чувствую ни рук, ни ног, – в тон ему отвечаю я.

– Нико, хватит с нее, серьезно, – вмешивается Джейсон.

Он приветливо улыбается мне, помогая подняться. Светловолосый – единственный, которого уважает, боится или слушается ди Анджело. Я поняла это сразу – в тот самый момент, когда началась моя тренировка, и Джейсон попросил Нико быть со мной «помягче».

Я практически не могу дышать. Пот заливает глаза, а тяжесть собственного тела тянет меня к земле. Вот она – коварная гравитация. Нико молчит, наблюдая за тем, как сын Зевса (надеюсь, я ничего не спутала) усаживает меня на скамью. Наверное, в душе он ликует. Но, клянусь, это последнее о чем я думаю в данную минуту. Парень подает мне воды, и я выпиваю три стакана залпом. Боль в боку чуть отступает, но я по-прежнему ощущаю дробленный пульс, раздающийся в висках.

– Скажи мне, что это «смягченная» версия, – молю я. – Не хочу чувствовать себя настолько беспомощной.

– На самом деле, он жалел тебя, – наполняя стакан вновь, грустно улыбается Джейсон. – Но никто не становится воином сразу. Тем более человек, тем более девушка.

– Тогда мне стоит поблагодарить своего учителя, – заметив Нико рядом с собой, устало говорю я. – Спасибо, что не прикончил. С твоей стороны это было крайне…

Но я не успеваю договорить, так как в скамью между мной и Джейсоном врезается спата. Еще несколько сантиметров, и я бы лишилась руки.

– Ты что творишь?!

Мой истошный вопль заставляет всех присутствующих обернуться к нам.