Тигана
Шрифт:
Дианора повернулась и вошла в дверь, которую открыл перед ней Шелто. Она снова пошла по коридору, поднялась по лестнице, прошла по идущему с севера на юг коридору, мимо двух тяжелый дверей. И остановилась перед третьей парой дверей. Больше по привычке, чем по другой причине, посмотрела на свое отражение в бронзовом щите, висящем на стене. Поправила платье и двумя руками провела по безнадежно растрепанным ветром волосам.
Затем постучала в двери библиотеки и вошла, крепко держась за свое спокойствие и образ пруда, за круглый камень знания и печали в своем сердце, который, как она
Брандин стоял спиной к двери и смотрел на очень старую карту известного в то время мира, висящую над большим камином. Он не обернулся. Дианора подняла взгляд на карту. На ней полуостров Ладонь и даже еще больший массив суши, занятый Квилеей за горами, простирающимися далеко на юг, до самых Льдов, был нарисован таких же размеров, как Барбадиор и его Империя на востоке, и как Играт на западе за морем.
Бархатные шторы на окнах библиотеки не пропускали утренний свет, а в камине горел огонь, что ее встревожило. Ей было трудно смотреть на огонь в дни Поста. Брандин держал в руке кочергу. Он был одет так же небрежно, как и она, в черный костюм для верховой езды и сапоги. Сапоги были покрыты грязью, наверное, он очень рано ездил верхом.
Дианора постаралась забыть встречу с д'Эймоном, но не с ризелкой в саду. Этот человек был центром ее жизни; что бы в ней ни менялось, это не изменилось, но встреча с ризелкой обозначила ее путь, а Брандин прошлой ночью бросил ее на растерзание одиночеству и бессоннице.
— Прости меня, мои господин, — сказала она. — Сегодня утром я говорила с канцлером, и он только сейчас сообщил мне, что ты ожидаешь меня здесь.
— Зачем ты с ним встречалась? — Богатый оттенками, знакомый голос звучал почти равнодушно. Казалось, Брандин был поглощен картой.
Она не стала лгать королю.
— По вопросу о должности главного сборщика налогов в Азоли. Я хотела выяснить, почему он покровительствует Незо.
В его голосе прозвучала легкая насмешка.
— Уверен, что д'Эймон привел тебе убедительные доводы. — Он наконец обернулся и в первый раз посмотрел на нее. Он выглядел точно так же, как всегда, и Дианора знала, что происходит всегда, когда их взгляды встречаются.
Но час назад она видела ризелку, и, наверное, что-то изменилось. Спокойствие не покинуло ее; ее сердце осталось дома. Она на мгновение прикрыла глаза, скорее для того, чтобы осознать значение этой перемены и исчезновения давней истины, чем для чего-то еще. Она почувствовала, что сейчас заплачет, по многим причинам, если не будет очень осторожной.
Брандин опустился в кресло у камина. Он выглядел усталым. Это проявлялось в мелочах, но она так давно его знала.
— Теперь мне придется отдать эту должность Незо, — сказал он. — Думаю, ты это понимаешь. Мне очень жаль.
Некоторые вещи не изменились: как всегда, он был серьезен и неожиданно учтив, когда говорил с ней о подобных вещах. Почему король Играта должен извиняться перед ней за то, что предпочел одного придворного другому? Дианора вошла в комнату, цепляясь за свою решимость, и, повинуясь взмаху его руки, опустилась на стул напротив него. Брандин смотрел на нее странным, почти отстраненным, пристальным взглядом.
В дальнем конце комнаты послышался какой-то звук. Дианора взглянула туда и увидела Руна, сидящего у второго камина. Он бездумно листал книжку с картинками. Его присутствие напомнило ей о чем-то, и гнев ее внезапно снова вернулся.
— Разумеется, ты должен предложить его Незо, — сказала она. — Азоли — это его награда за доблесть на службе королю.
Он почти не среагировал. Его губы чуть дрогнули, на лице отразилась легкая ирония, но он все еще казался погруженным в свои мысли и почти не слушал ее слов.
— Доблесть, мужество. Будут говорить нечто подобное, — рассеянно произнес он. — Д'Эймон уже вчера ночью начал распускать слухи, что это Незо спас мне жизнь.
На это она не среагировала. Не пожелала. Она даже не поняла, зачем он ей это говорит.
Вместо этого Дианора сказала, глядя через комнату на Руна, а не на короля:
— Это разумно, и тебе, конечно, известно, что мне все равно. Чего я не понимаю, это почему ты распускаешь лживые слухи насчет судьбы Камены. — Она сделала вдох и бросилась вперед очертя голову. — Мне известна правда. Это так чудовищно, так безобразно. Если нужно подготовить шута на смену Руну, зачем калечить целого, здорового человека? Зачем надо это делать?
Он долго не отвечал, а она боялась взглянуть на него. Рун, сидящий слишком далеко, чтобы слышать их, тем не менее перестал листать книгу и смотрел на них.
— Собственно говоря, имеются прецеденты, — вот что ответил в конце концов Брандин все еще мягким тоном. Но потом прибавил: — Вероятно, мне следовало уже давно забрать от тебя Шелто. Вы оба слишком многое узнаете, и слишком быстро.
Дианора открыла рот, но не нашла слов. Что она могла сказать? Она сама напросилась. Напросилась именно на это.
Но потом заметила краем глаза, что Брандин улыбается. Странная это была улыбка, и что-то странное было в его глазах, когда он смотрел на нее.
— Собственно говоря, Шелто еще сегодня утром был прав, но сейчас эти новости уже устарели.
— Что ты хочешь сказать? — Дианора почувствовала искреннюю тревогу. Сегодня утром в его поведении было нечто странное, и она никак не могла понять, что именно. Но не только усталость тому причиной, это она понимала.
— После прогулки верхом я отменил вчерашние распоряжения, — тихо произнес Брандин. — Наверное, сейчас Камена уже умер. Легкой смертью. Точно так, как гласили слухи.
Дианора осознала, что руки ее крепко стиснуты на коленях. Не задумываясь, она задала бессмысленный вопрос:
— Это правда?
Он только приподнял брови, но она залилась краской.
— Мне нет нужды тебя обманывать, Дианора. Я приказал привести свидетелей из кьярцев, чтобы не осталось никаких сомнений. Что нужно тебе для подтверждения? Прислать тебе в комнату его голову?
Она снова опустила глаза, вспомнив о том, как лопнула голова Изолы, словно раздавленный плод. Она глотнула: он сделал это одним мановением руки. Дианора снова посмотрела на короля. И молча покачала головой. Что произошло во время его утренней прогулки верхом? Что происходит здесь сейчас?