Тигр в лабиринте
Шрифт:
Так продолжалась моя жизнь, Десятый Бык. И постепенно я понял, что раскрыть преступление в тысячу раз сложнее, чем его совершить. Поэтому я повесил полуоткрытый глаз над своей дверью и никогда в жизни не сожалел об этом. Но, должен признаться, никогда и не останавливался на полпути.
Надежда засияла в моих глазах.
— Как думаешь, почему я тебе это рассказываю? — спросил мастер Ли. — У меня есть все причины сильно не любить правителей Цинь, и вдобавок жизнь как никуда лучше подготовила меня для подобных дел. Мы достанем этот корень.
Он похлопал меня по плечу.
— К тому же ты мне почти как правнук. И неужели ты думал, я отпущу тебя одного?
Поспи немного, на рассвете мы отправляемся в путь.
Слезы хлынули у меня из глаз.
Мастер Ли вылез из пещеры, позвал собак, и они радостно
Вскоре я уже видел, как он удалялся по направлению к монастырю, пританцовывая и напевая:
Среди цветов, с бутылкою вина,Брожу один — ни друга, никого,Лишь ты, луна, что освещаешь путь,И моя тень, единственный советчик.И в ритм словам качается луна,И тень дрожит, как на ветру растенье.Друзья с тобой, покуда ты не пьешь,А лишь глоток — и ты один как прежде.Но жизнь пройдет, и мы, построив мост,Найдем друг друга на реке из звезд.Жаль, я не знал Учителя десять лет назад.Но даже сейчас он был легким и быстрым, как ветер.Часть 2. Флейта, шар и колокольчик
Глава 12, в которой совершается небольшой экскурс в историю Поднебесной, впервые упоминается маска тигра, Лу Юй видит самую неприступную крепость в мире, а в голове у Ли Као созревает очередной хитроумный план
Хочу объяснить тем, кто не знает, — моя страна называется Чжунго, что означает
Срединный Мир, или Срединное Государство, кому как будет угодно. Причина же здесь проста: Китай находится точно в центре мира, и это единственная страна, которая лежит прямо под Небом. «Китаем» же наше государство назвали варвары в честь первого императора Циня* [21] , взошедшего на престол в год крысы 2447* [22] , так как на их языке слово «Китай» созвучно имени правителя.
21
От фамилии Цинь произошло немецкое название страны Хина и английское Чайна, поскольку англичане i произносят «аи», «Китай» же — от племени Киданей, которые жили на границе с Китаем. По-китайски — цидане.
22
221 г. до н. э.
Цинь Шихуанди провел множество реформ. Обычно тираны хорошие реформаторы, хотя реформатор не обязательно убийца.
«Мы в плену у прошлого! — кричал император Цинь. — И наша цель — начать новую жизнь!»
Не знаю, что он имел в виду, но фактически Цинь подавил все учения, существовавшие до него, и насадил новую политику, называемую «легизмом». Как говорит настоятель, первая заповедь Книги легизма звучит так: «Наказание порождает силу; сила порождает власть; власть внушает страх, а страх — добродетель; поэтому источник добродетели лежит в наказании». Думаю, зачитывать дальше не стоит.
Правление Циня началось триумфально. В первые годы он сжег все книги в империи, за исключением руководств по земледелию, медицине, гаданию и прочих, имеющих практическую пользу. Ученых ждала та же участь, и огромные запасы знаний навсегда исчезли с лица Земли. Также Цинь не признавал некоторые религии — в результате многие храмы и священнослужители исчезли в огне. Он не терпел и народных легенд — в итоге головы сказателей и поэтов полетели с плеч. Ведущих последователей конфуцианства заманили в ущелье, где их задавили камнями; наказанием за хранение хотя бы одной строчки из Канонов было немедленное четвертование. Но проблема всех казней в том, что их воздействие на умы преходяще. И тогда император придумал ловкий ход. «Я построю стену! « — решил он.
Не император Цинь начал строительство Великой китайской стены, равно как и не он закончил постройку. Но именно он погубил больше всего людей на принудительных работах. Несогласных с проектом сослали
Другим хитрым трюком владыки был приказ лучшим мастерам в империи сделать ему золотую маску тигра, которую он надевал на всяческих церемониях и вообще на людях.
Идея прижилась, и последователи императора продолжали носить ту же маску на протяжении целых восьми веков. И это был очень ловкий ход. Слезились ли у правителя глаза? Был ли у него слабый подбородок или какие-то дефекты кожи? Никто этого не знал. Все видели лишь злобный оскал тигра, внушающий трепет и страх.
Что ж, любая тирания всегда держалась на мистике и страхе. Не являлась исключением и империя Цинь, просуществовавшая почти сорок лет* [23] . За это время страна превратилась в один сплошной крик отчаяния и боли, но в конце концов император совершил ошибку. Он настолько увеличил поборы, что крестьянам ничего не оставалось, как поднять восстание, дабы не умереть с голоду. Конечно, у них отнимали любое оружие, но Цинь не учел одну вещь. У крестьян не отняли бамбуковые рощи. И когда по всей стране начались волнения и вооруженная бамбуковыми копьями толпа стала сносить все на своем пути, император поспешно покинул столицу и забаррикадировался в своем дворце. Замок-лабиринт был неприступен, и поскольку Цинь по-прежнему имел лучшую армию в Поднебесной, крепость стала государством в государстве.
23
Цинь Шихуанди правил с 246 по 209 гг. до н. э.
Императоры других династий сменяли друг друга, но династия Цинь продолжала существовать за стенами чудовищного города-замка, служащего оплотом власти и порока.
Сегодня от замка остались лишь руины, но громадина по-прежнему возвышается на скале, выходящей на Желтое море. Здесь самый сильный прилив в Китае, и волны с грохотом обрушиваются на прибрежные камни. Створки ворот поросли плющом, в тени банановых деревьев и бамбука таятся пауки, а в трещинах стен скрываются ящерицы с лазурными глазами и радужной кожей. Пауки, населяющие замок, большие, мохнатые, но безобидные, чего нельзя сказать о его прежних владельцах.
Когда я впервые увидел замок-лабиринт, он предстал передо мной во всем своем величии. Наше судно медленно плыло сквозь густой утренний туман по направлению к дворцу, и всюду слышались резкие крики команд, лязг оружия и оглушительный топот ног.
Когда же туман немного рассеялся, я увидел самую неприступную крепость в мире.
Громадина возвышалась на скале, ее башни, казалось, упирались в небо; огромные ворота блестели, как клыки зверя; а мост, перекинутый через ров, был настолько широким, что мог вместить четыре отряда солдат, выстроенных в ряд. На стенах крепости я увидел конных стражников и чуть не рассмеялся: снизу они походили на муравьев, сидящих на маленьких паучках. Кони гарцевали, и их кованные железом копыта выбивали камни, которые градом сыпались вокруг нас. Один из них попал по навесу, под которым «здоровым» хмельным сном спал Ли Као. Он мигом проснулся и возник на палубе.
— Отвратительная архитектура, не так ли? — зевая, сказал он. — У первого императора не было никакого чувства стиля. В чем дело, Десятый Бык, тяжелое похмелье?
— Нет, просто слегка болит голова, — соврал я. Туман рассеивался, и тут мне показалось, что я схожу с ума. Впереди возвышалась мрачная громадина, но вдруг до меня стали доноситься веселые песни рыбаков и изумительные ароматы цветов. Когда же лодка подплыла совсем близко, я остолбенел. Передо мной лежал сказочный и невероятно красивый город.