Тигр в лабиринте

Кайго Б.

(Если лак наложен правильно, а тело хранится в сухом помещении, то мумия вообще простоит вечно.) Подобные мумии — большая редкость, но прародительница обладала, по меньшей мере, двенадцатью. Злые языки, конечно, скажут, что многим из бедных святых, возможно, помогли навсегда попрощаться с телом, подкравшись сзади, пока они, ни о чем не помышляя, спокойно пребывали в медитации. Этого мы не знаем. Но прародительница очень гордилась своей коллекцией и при каждом удобном случае выставляла ее напоказ.

После смерти Падающей Звезды огромные толпы потянулись ко дворцу. Богачи разбивали шатры прямо возле дороги. Знать даже приводила с собой оркестры и труппы актеров и акробатов. И здесь и там сновали монахи,

призванные денно и нощно молиться за здравие прародительницы; и вся обстановка отчасти напоминала карнавал. День похорон начался тревожно.

С самого рассвета заморосило, лиловые тучи затянули небосвод, было влажно и душно, и в воздухе пахло серой. Размазня Хо охотно согласился нам помочь и сейчас, подходя к каждому, бормотал о дурных предзнаменованиях и приметах. Он говорил, что крестьяне видели в лесу ужасных косматых чудовищ с горящими глазами. Слугам явились два призрака: женщина в белом и женщина в зеленом. Они предвещали появление демонов, и вскоре в одном из павильонов дворца кто-то и впрямь нашел деревянную фигурку демона с железным обручем на голове и цепью на шее. Возле Озера Пяти Ароматов якобы пролетел бронзовый канделябр. Хо жестикулировал и живо описывал, как семь свечей вдруг появились в летящем подсвечнике; думаю, в день похорон дочери старик откалывал такие номера, каких, наверно, не выкидывал еще никогда.

Но вот наступил священный момент, и гул барабанов известил о приближении похоронной процессии.

Впереди двумя рядами ехали всадники в траурных белых* [18] одеяниях. За ними шли музыканты, исполняющие похоронную музыку, и слуги, несшие стяги с изображением феникса. Следом шли священники с зажженными золотыми курительницами и (как подобает принцессе) шестьдесят четыре носильщика, несшие гроб. Как убитый горем жених я тоже занимал почетное место подле гроба. За ним шли воины из армии прародительницы, которые несли необъятный балдахин из желтого шелка, вышитого изображениями «красной птицы». Под этим навесом монахи тянули двенадцать украшенных драгоценными камнями тележек, на которых в позе лотоса сидели вышеупомянутые мумии святых.

18

Белый цвет на Востоке — цвет траура.

Лояны одобрительно смотрели на все происходящее и особенно на сокровища, служащие свидетельством истинной религиозности прародительницы и подтверждением ее неподдельной скорби. По случаю кончины внучки прародительница открыла свои сокровищницы, и теперь бесценные приношения лежали у ног мумифицированных святых. Разумеется, все отлично понимали, что старуха не собиралась хоронить драгоценности вместе с телом принцессы, но так полагалось по традиции, и вдобавок выставление своего богатства служило еще и верным способом заставить других позеленеть от зависти. Следом за лоянами шли четыре солдата. Они несли парадный зонт прародительницы, под которым шествовал ее главный евнух, несший на шелковой подушке большую корону династии Суй. За ним следовала сама «богиня». Ее паланкин, также накрытый балдахином из желтого шелка* [19] с изображением фениксов, украшенный серебряными ремнями по бокам и золотой полусферой сзади, поддерживали бесчисленные слуги, которые надрывались и пыхтели под тяжестью «императорского» веса.

19

Желтый цвет — цвет императора, в истории Китая — чаше всего запретный для простых смертных.

Если же кто не понял, почему прародительница выбрала феникса, служащего символом супруги императора, нежели символ самого императора — дракона, я объясню.

Все

очень просто. Драконами была вышита шелковая подушка, на которой торжественно восседала «Дочь Неба».

Я не стану детально описывать саму похоронную церемонию, поскольку тогда бы мне пришлось начать с описания три тысячи триста правил этикета чу. Замечу только, что тело моей «возлюбленной» покрывали ртуть и «мозг дракона», который, к моему разочарованию, оказался всего лишь камфорным маслом.

Похоронить Падающую Звезду в усыпальнице прародительницы, разумеется, не могли.

Как и всех членов семьи, ее просто зарыли в землю подле великой гробницы. Я же, как и надлежало, рвал на себе волосы и вопил как сумасшедший, пока приглашенная на похороны знать отпускала критические замечания по поводу моего спектакля, а одетые в балахоны монахи стучали в бубны и гонги и во все стороны кадили фимиамом. Они ходили вокруг могилы, убитые горем и набожно сложив руки на груди, но вскоре я заметил одну странную вещь. Возле знатного принца Цу со старшим из монахов произошло чудо. Из складок его мантии вдруг показались другие, уже настоящие, руки, которые быстро исчезли в карманах вышеупомянутого принца.

Размазня Хо же сновал среди присутствующих, трезвоня о демонах и дурных знаках; и теперь уже никто не мог в этом усомниться. Вокруг происходило что-то ужасное.

Молнии зловеще мерцали вдали. Принц Хан Ли, еще минуту назад увлеченно беседующий с одним из монахов на тему Неба и сотворения Земли, был найден в канаве с шишкой на лбу и без некоторых предметов туалета, как-то: кошелек, украшения, красный кожаный пояс с изумрудами, серебряная шляпа с белыми кисточками и белый утренний халат, вышитый золотыми драконами о пяти когтях. Гневные крики слышались повсюду и особенно из шатров богачей, чьи ценные погребальные дары таинственным образом начали пропадать, А в довершение всему еще прошел слух: мол, кто-то видел, как жуткое чудище без носа и ушей утащило в кусты известную даму У, не уступающую по красоте легендарной правительнице Фэйянь.

Ну да, я, конечно, понимаю, у всех нас есть свои слабости, но, по-моему, Вану

Оскопителю не следовало бросать своих переодетых монахами друзей и тащить даму У в кусты. Он пропустил самое интересное.

Не оставалось сомнений, что предсказания Хо сбылись, и мы подверглись нападению демонов. Требовалось срочно отвадить злых духов, и Размазня Хо был просто неподражаем. Он храбро бросился на защиту людей и тут же привел Великого Мастера с сорока девятью помощниками, которые по счастливой случайности как раз пришли на похороны вместе с монахами; и вскоре все кладбище заполонил непроглядный чад.

Монахи кадили фимиамом, и пока Хо Вэнь отважно размахивал стягами, представляющими пять сторон Неба, мудрецы в космических мантиях и семи звездных тиарах поливали могилы святой водой. Барабаны заглушали все вокруг. Хо же вместе с магами храбро размахивал мечом, украшенным магическим рисунком Восьми Триграмм и Девяти Небесных сфер. Экзорцисты наповал разили невидимых духов и засовывали их в кувшины и бутыли, которые тут же закупоривали пробками и заливали сургучом.

А потом произошло то, что заставило бы любого поверить в чудо.

Одна из мумий исключительно святой наружности, созерцавшая украшенный бриллиантами скипетр у своих ног, очевидно, испугалась, что другие подношения могут быть осквернены демонами, и встала, дабы проверить сокровища. Слуги истошно завопили и попадали в обморок, даже прародительница, собиравшаяся, как обычно, заорать: «Голову с плеч!», отшатнулась и побледнела. Святой парил в наполненном фимиамом воздухе, и в тусклом свете душного дня лак, покрывающий тело, блестел, как алмаз. Мумия преспокойно осмотрела все подношения и, дойдя до последнего, помещенного в маленький нефритовый ларец, открыла крышку и довольно хмыкнула: