Тигр. Тигр!
Шрифт:
Фойл кивнул:
— Верно, секретарей тысячи, но не все могут передавать мысли.
— При чем тут это?
— Вы будете вентрологом; я стану вашей куклой. Я не знаю жизни высшего общества, вы — знаете. У них своя речь, свои шутки, свои манеры. Тот, кто хочет быть принятым в это общество, обязан говорить на их языке. Я не могу, вы — можете. Вы будете говорить за меня, моим ртом…
— Новы могли бы научиться…
— Нет. Слишком долго. И обаянию не научиться. Я собираюсь купить ваше очарование, мисс Уэднесбери.
— Вы очень щедры, Формайл.
— Я удалю из вашего личного дела всякое упоминание о попытке самоубийства. Я гарантирую, что вас вычеркнут из черного списка. У вас будут деньги и чистое прошлое.
Губы Робин задрожали, и она заплакала. Она всхлипывала и дрожала. Фойл обнял се за плечи и успокоил.
— Ну? — спросил он. — Вы согласны?
Она кивнула.
— Вы так добры. Это… Я отвыкла от доброты.
Донесся звук отдаленного взрыва. Фойл оцепенел.
— Боже! — воскликнул он в панике. — Чертов-джант. Я…
— Нет, — возразила Робин. — Не знаю, что такое чертовджант, но это просто испытания на полигоне…
Она взглянула на лицо Фойла и отпрянула. Потрясение от неожиданного взрыва и яркая цепочка ассоциаций лишили его самообладания. Под кожей выступили багровые рубцы татуировки. Робин кричала, не в силах отвести глаз.
Он прыгнул на нее и зажал рот.
— Что, проявилось? — проскрежетал он, страшно ос калясь. — Потерял контроль. Показалось, что я опять в Жофре Мартель. Да, я Фойл. Чудовище, которое тебя уничтожило. Ты все равно узнала бы рано или поздно. Я Фойл, снова вернулся. Ты будешь слушать меня?
Она отчаянно замотала головой, пытаясь вырваться. Фойл хладнокровно ударил ее в подбородок. Робин обмякла. Фойл подхватил ее, завернул в пальто и стал ждать. Вскоре ее ресницы вздрогнули.
— Чудовище… зверь…
— Я мог сделать не так, — заговорил Фойл. — Я мог шантажировать тебя. Мне известно, что твоя мать и сестры на Каллисто. Это автоматически заносит тебя в черный список, ipso facto. Верно? Ipso facto. «Самим фактом». Латынь. Нельзя доверять гипнообучению. Мне стоило лишь донести, и ты была бы не просто подозреваемой… — Он почувствовал ее дрожь. — Но я так не поступлю. Я скажу тебе правду, потому что хочу, чтобы ты стала другом. Твоя мать на Внутренних Планетах. На Внутренних Планетах, — повторил он. — Может быть, на Земле.
— Невредима? — прошептала Робин.
— Не знаю.
— Отпусти меня.
— Ты замерзнешь.
— Отпусти меня.
Он опустил ее на землю.
— Однажды ты меня уничтожил, — сдавленно произнесла Робин. — Теперь пытаешься снова?
— Нет. Ты будешь слушать? — Она кивнула. — Я был брошен в космосе. Я гнил шесть месяцев. Пролетал корабль, который мог бы спасти меня. Он прошел мимо. «Ворга-Т 1339». Это название тебе что-нибудь говорит?
— Нет.
— Джиз Маккуин — мой лучший друг, она мертва, — как-то
— При чем тут моя мать?
— Слушай. Эту информацию оказалось трудно раздобыть. Все документы «Ворги» исчезли из архивов. Я сумел установить три имени… три из команды в шестнадцать человек. Никто ничего не знал или не хотел говорить. И я нашел это. — Фойл протянул Робин серебряный медальон. — Он был заложен одним членом экипажа. Вот все, что я смог обнаружить.
Робин охнула и дрожащими пальцами взяла медальон. Внутри находилась ее фотография и фотография еще двух девушек. Когда медальон открылся, объемные фотографии прошептали:
— Маме с любовью от Робин… Маме с любовью от Холли… Маме с любовью от Венды…
— Медальон мамы… — со слезами на глазах проговорила Робин. — Это… Она… Ради бога, где она?!
— Не знаю, — твердо сказал Фойл. — Но догадываюсь. Я думаю, что твоя мать выбралась из этого концентрационного лагеря… так или иначе.
— И сестры тоже. Она бы никогда их не оставила.
— Может быть, и сестры. Полагаю, что беженцев с Каллисто заставляли платить — деньгами или драгоценностями, чтобы попасть на борт «Ворги».
— Где они теперь?
— Не имею понятия. Возможно, брошены на Марсе или на Венере. Скорее всего, проданы в трудовой лагерь на Луне и поэтому не могут разыскать тебя. Я не знаю, где они; но «Ворга» знает.
— Ты лжешь? Обманываешь меня?
— Разве медальон — ложь?.. Я хочу выяснить, почему меня обрекли на смерть и по чьей вине. Человек, который отдал приказ, знает, где твоя семья. Он скажет тебе… перед тем, как я его убью. У него хватит времени. Он будет умирать медленно.
Робин, как завороженная, в ужасе смотрела на Фойла. Обуявшая его страсть вновь проявила кровавое клеймо. Он превратился в тигра, сжавшегося перед смертельным прыжком.
— Я не ограничен в средствах… неважно, откуда они. У меня есть три месяца. Я достаточно овладел математикой, чтобы рассчитать вероятность. Через три месяца поймут, что Формайл с Цереса — Гулли Фойл. Девяносто дней. От Нового года до 1 апреля. Ты со мной?
— С тобой? — с отвращением воскликнула Робин. — С тобой?
— Пятимильный Цирк — всего лишь камуфляж. Шут недостоин подозрений. Но все это время я учился, работал, готовился. Теперь мне нужна ты.
— Зачем?
— Я не знаю, куда может завести мой поиск… в высшее общество или в трущобы. Нужно быть готовым и к тому, и к другому. С трущобами я справлюсь сам; я не забыл. Но для общества мне нужна ты. Поможешь мне найти «Воргу» и своих родных?
— Я ненавижу тебя, — яростно прошептала Робин. — Я презираю тебя. Ты испорчен, ты гадишь, крушишь, уничтожаешь все на своем пути. Когда-нибудь я отомщу тебе.