Тигр. Тигр!

Бестер Альфред

Майо умолк. Откуда-то донеслись звуки тяжелых ударов, будто камнем били о камень. Вес прекратилось так же внезапно, как и началось.

— Что это?

Линда пожала плечами.

— Точно не знаю. Думаю, что разрушается город. Вы еще увидите, как иногда разваливаются здания. Привыкаешь со временем… Ну, входите.

Она вся светилась гордостью за свое жилище, хотя у Майо многочисленные украшения вызвали легкое раздражение. Однако викторианская гостиная, спальня-ампир и «деревенская»

кухня с настоящей керосиновой плитой произвели на него впечатление. Комната для гостей в колониальном стиле с изящными светильниками, с диваном на изогнутых ножках и ворсистым ковриком его обеспокоила.

— Здесь все такое девичье…

— Естественно. Я ведь девушка.

— Да, конечно. Я имею в виду… — Майо подозрительно огляделся, — Ну, парню подошли бы менее хрупкие вещи.

— Не волнуйтесь. Диван вас выдержит. Теперь запомните, Джим. Ботинки в комнате снимать. С ковриком будьте поаккуратней, на ночь лучше убирайте. Я взяла его в музее и не хочу, чтобы он трепался. У вас смена одежды есть?

— Только то, что на мне.

— Завтра достанем другую. Ваше тряпье даже стирать не стоит.

— Послушайте, — в отчаянии взмолился он. — Обоснуюсь-ка я, пожалуй, прямо в парке.

— Почему?!

— Видите ли, я больше привык к этому, чем к таким домам. Но вы не беспокойтесь, Линда, я где-нибудь поблизости.

— Чепуха, — твердо заявила Линда. — Вы мой гость и будете жить здесь. Теперь мыться — я угощу вас обедом.

Ели они из дорогих китайских тарелок, пользовались шведскими серебряными вилками. Обед был довольно легким, и Майо остался голоден, но сказать об этом не решился. Не желая придумывать повод выйти в город и перехватить что-нибудь посущественней, он просто отправился спать, сняв ботинки, но совершенно забыв про коврик.

Утром его разбудило громкое кряканье. Соскочив с постели и подойдя к окну, он увидел, как с пруда взлетают утки, испуганные каким-то красным пятном. Когда глаза Майо привыкли к яркому свету, он разглядел, что это купальная шапочка. Потягиваясь и зевая, Джим вышел к воде. Линда радостно приветствовала его, подплыла к берегу и вылезла. Кроме красной шапочки на ней ничего не было. Майо отодвинулся, чтобы на него не попали брызги.

— Доброе утро, — сказала Линда. — Хорошо спал?

— Доброе утро, — ответил Майо. — Нормально. Ух, вода, должно быть, холодная-холодная. У тебя гусиная кожа.

— Вода изумительная. — Она стянула шапочку и распустила волосы. — Где полотенце? Ах вот… Давай, Джим, сразу освежишься.

— Кому охота купаться в такую холодину?

— Ну же, не трусь!

Раскат грома расколол тихое утро. Майо пораженно уставился в небо.

— Какого черта!.. Что это? Будто самолет прошел звуковой барьер! —

воскликнул он.

— Смотри, — приказала Линда. — Вот! — воскликнула она, указывая на запад. — Видишь?

Один из вестсайдских небоскребов величественно оседал, разваливаясь на глазах. Поднялся столб пыли, почва задрожала, и тут же раздался грохот падения.

— Боже, что за зрелище, — пробормотал ошеломленный Майо.

— Упадок и разрушение… — прокомментировала Линда. — Ну, ныряй, Джим. Я принесу тебе полотенце.

Она вбежала в дом. Майо скинул брюки и снял носки, но все еще стоял на берегу, с несчастным видом трогая воду ногой, когда она вернулась с громадным купальным полотенцем.

— Ужасно холодно, Линда, — пожаловался он.

— Разве тебе не приходилось принимать холодный душ?

— Ни в коем случае! Только горячий.

— Джим, если будешь так стоять, никогда не решишься. Посмотри на себя, ты уже дрожишь. Это у тебя что на груди, татуировка?

— Ага. Пятицветный питон. Восточный. Он обвивается по всему телу. Видишь? — Майо с гордостью повернулся. — Мне его накололи в Сайгоне в шестьдесят четвертом, когда я служил на флоте. Красиво, да?

— А не больно?

— Ерунда! Другие парни выставляют Это так, будто они перенесли адские муки, но это просто бахвальство.

— Ты служил на флоте в шестьдесят четвертом?

— Ну.

— Сколько же тебе было лет?

— Двадцать.

— Значит, теперь тебе тридцать семь? И седина у тебя преждевременная?

— Наверно.

Линда посмотрела на него с задумчивым видом.

— Знаешь, что? Если решишься окунуться, не мочи голову.

Она снова вбежала в дом. Майо, застыдившись своих колебаний, заставил себя опустить ногу в пруд. Он стоял но пояс в воде, опасливо брызгая на плечи и грудь, когда вернулась Линда — со стулом, ножницами и расческой.

— Разве не прекрасно?

— Нет.

Она рассмеялась.

— Ну, хорошо, выходи. Я тебя подстригу. И бороду уберем. Посмотрим, на кого ты похож.

Через пятнадцать минут Линда оглядела плоды своего труда и удовлетворенно кивнула:

— Красив, очень красив.

— Ну, ты уж хватила. — Он покраснел.

— На кухне я согрела воду. Иди побрейся. И не вздумай одеваться. После завтрака мы подберем тебе одежду, а потом… Пианино.

— Но я не могу разгуливать по улице голышом! — смущенно возразил Майо.

— Не глупи. Кто тебя увидит? Давай, поторапливайся.

Они доехали до магазина «Аберком и Фитч» на углу Мэдисон и Сорок пятой улицы. Сдернув с Майо полотенце, в которое он стыдливо завернулся, Линда сняла с него мерку и исчезла в глубине магазина. Вернулась она с полными руками.