Тигр. Тигр!
Шрифт:
— Что ты хочешь сделать?
Тем временем на улице «Пробивной отряд» принялся кашлять, будто наглотался слезоточивого газа.
— Взорву все к чертям, — ответил Бауэр, роясь в банке с сахаром.
— Взорвешь? Но как?
— Я раздобыл немного динамита у «Гручо, Чико, Харпо и Маркса», когда шарил по их коллекциям разрыхляющих землю инструментов. Мотыги я не нашел, а вот это достал.
Он поднял вверх небольшую красную палочку с часовым механизмом на головке. На палочке была надпись: «TNT».
На
— Я не знаю, когда будет взрыв и сколько у нас времени, — сказал Бауэр, — Поэтому, как только я брошу палочку, беги со всех ног. Ты готова?
— Д-да, — ответила она дрожащим голосом.
Он схватил динамитную палочку, которая тут же начала зловеще тикать, и швырнул на серо-зеленую софу.
— Беги!
Подняв руки, они бросились через парадное в слепящий свет прожекторов.
ПЕРЕПУТАННЫЕ ПРОВОДА
Я расскажу эту историю без утайки, в точности так, как все произошло, потому что все мы, мужчины, небезгрешны в таких делах. Хотя я счастлив в браке и по-прежнему люблю жену, временами я влюбляюсь в незнакомых женщин. Перед красным светофором я бросаю взгляд на девушку в остановившемся рядом такси и влюбляюсь в нее как безумный. Я еду в лифте и пленяюсь девушкой, которая поднимается вместе со мной, держа в руке стопку трафаретиков. На десятом этаже она выходит и уносит вместе с трафаретами и мое сердце. Помню, как однажды в рейсовом автобусе я влюбился в манекенщицу. Она держала неотправленное письмо, а я старался прочитать и запомнить адрес.
А какой соблазн случайные звонки по телефону! Раздается звонок, вы снимаете трубку, и женский голос говорит:
— Попросите, пожалуйста, Дэвида.
В доме нет никаких Дэвидов, и голос явно незнакомый, но такой волнующий и милый. За две секунды я успеваю насочинять, как я назначаю этой девушке свидание, встречаюсь с ней, закручиваю роман, бросаю жену и сбегаю на Капри, где упиваюсь греховным счастьем. После этого я говорю:
— А по какому номеру вы звоните?
Когда я вешаю трубку, мне стыдно взглянуть на жену, я чувствую себя изменником.
Тот звонок, что прозвучал в моей квартире на Мэдисон, 509, вовлек меня именно в такую историю. Мои бухгалтерша и секретарша ушли обедать, и я сам снимал трубку стоявшего на моем столе телефона. Чей-то милый голосок с неимоверной скоростью затараторил:
— Здравствуй, Дженет. Дженет, милая, ты знаешь, я нашла работу. Такая чудная контора, сразу за углом, на Пятой авеню, там, где старое здание Тиффани. Работать буду с десяти до четырех. У меня свой стол и даже маленькая комнатка с окошком целиком в моем
— Простите, — сказал я, нафантазировавшись вволю, — по какому номеру вы звоните?
— Господи боже! Ну конечно, не по вашему!
— Боюсь, что нет.
— Пожалуйста, простите, что я вас побеспокоила.
— Ну что вы! Поздравляю с новой работой.
Она засмеялась:
— Большое спасибо.
Мы повесили трубки. У нее был такой чудный голосок, что я решил отправиться с ней на Таити вместо Капри. И тут опять прозвенел телефон. И снова тот же голосок:
— Дженет, милая, это Пэтси. Ты представляешь, какой ужас! Звонила только что тебе и попала совсем не туда, и вдруг ужасно романтический голос…
— Благодарю вас, Пэтси. Вы опять попали не туда.
— Господи! Снова вы?
— Угу.
— Это ведь Прескотт девять-тридцать два-тридцать два?
— Даже похожего ничего нет. Это Плаза шесть-пятьдесят-ноль ноль.
— Просто не представляю себе, как я набрала такое. Я, наверное, сегодня очень уж бестолкова.
— Скорее, очень уж взволнованны.
— Пожалуйста, простите.
— С удовольствием, — ответил я. — У вас, по-моему, тоже очень романтичный голос, Пэтси.
На этом разговор закончился, и я отправился обедать, повторяя в уме номер: Прескотт 9-32-32… Вот позвоню, попрошу Дженет и скажу ей… Что я ей скажу? Понятия не имею. Я знал лишь, что ничего подобного не сделаю; но я ходил в каком-то радужном тумане и, только придя в контору, вынужден был заняться делами. Стряхнув наваждение, я вернулся к реальности.
Подозреваю все же, что моя совесть была нечиста: я не рассказал жене об этом случае.
До замужества жена служила у меня в конторе и продолжает живо интересоваться всем, что там происходит. Каждый вечер я рассказываю ей все наши новости, и мы с удовольствием их обсуждаем по целому часу. Не был исключением и этот вечер, но о звонке Пэтси я умолчал. Я чувствовал себя неловко.
До того неловко, что на следующий день отправился в контору раньше обычного, дабы загладить укоры совести сверхурочной работой. Никто из моих девушек еще не пришел, и отвечать на телефонные звонки должен был я сам. Примерно в полдевятого зазвонил телефон, и я снял трубку.
— Плаза шесть-пятьдесят-ноль ноль, — сказал я.
Последовало мертвое молчание, которое меня взбесило. Я лютой ненавистью ненавижу растяп телефонисток, принимающих по нескольку звонков подряд и заставляющих висеть на проводе абонентов.
— Чертова кукла! — сказал я, — Надеюсь, что вы меня слышите. Сделайте одолжение впредь не трезвонить до того, как сможете соединить меня с тем, кто звонит. Кто я вам, лакей? Катитесь к дьяволу.
И в тот миг, когда я собирался шмякнуть трубку, тихий голосок сказал: