Тигр. Тигр!
Шрифт:
Три, два, раз… А ну еще!
Три, четыре — горячо.
Ах ты, камбала, не вобла,
Смотри в оба! Смотри в оба!..
— Да где же вы все? Мария! — чуть не плача, позвал он, — Мария, включи свет! Ма-а-ри-и-ия! Да прекрати ты эту дурацкую игру в «сардинки»!
Он споткнулся.
— Где ты? — кричал Рич. — Вернись, умоляю, вернись! Я тут совсем один!
Безмолвие.
Он искал Парк-Саут, 9, вглядываясь в темноту, не покажется ли особняк Бомонов, дом, где встретил свою гибель де Куртнэ.
Безмолвие.
Мрачная, холодная пустыня. Черное небо. Все чужое вокруг. Пусто. Безмолвие и пустота.
Рич крикнул. Одинокий, хриплый крик, крик злобы и страха.
Безмолвие. Даже эхо не откликнулось.
— Ради бога! — кричал он. — Ради бога! Верните все обратно! Куда все девалось? Одно пространство, одно пространство!
Из пустоты проступила и выросла зловещая гигантская фигура. Она родилась из черных теней. Рич смотрел на нее, оцепенев. Она маячила перед ним, безмолвная, страшная… Человек Без Лица. Внезапно он заговорил:
— Нет пространства. Ничего нет.
Рич услышал пронзительный крик. Это кричал он сам. Услышал оглушительный грохот. То билось его сердце. Он бежал нездешней, неземной тропой, проложенной в пустоте, где не было ни жизни, ни пространства, бежал, пока еще не поздно, пока еще не поздно, еще не поздно, пока еще есть время, еще есть время, время…
И на полном бегу наткнулся на фигуру, рожденную из черных теней, на Человека Без Лица. Человек Без Лица сказал:
— Времени не существует. Ничего нет.
Рич отпрянул. Повернулся. Упал. Теряя последние силы, он полз сквозь вечную пустоту и визжал:
— Пауэл! Даффи! Киззард! Тэйт! О господи! Где вы все? Где все? Ради бога!..
И опять перед ним возник Человек Без Лица.
— Бога не существует, — сказал он. — Ничего нет.
Теперь уже невозможно было спастись бегством. Остались лишь антибесконечность — бесконечность со знаком минус, и Рич, и Человек Без Лица. Намертво вмерзнув в это триединство, Рич поднял наконец глаза и посмотрел прямо в лицо своему смертельному врагу, от которого он не мог спастись, тому, кто преследовал его в ночных кошмарах… тому, кто разрушил всю его жизнь…
Это был… он сам.
Де Куртнэ.
Они оба.
Их лица сливались в одно. Бен де Куртнэ — Крэй Рич. Де Куртнэ — Рич. Де — Р.
Он не мог говорить. Не мог шевельнуться. Ведь не существовало ни времени, ни пространства, ни материи. Только умирающая мысль.
— Отец?
— И сын.
— Ты — это я?
— Мы — это мы.
— Отец и сын?
— До.
— Я не могу понять… Что случилось?
— Ты проиграл игру.
— Игру
— Нет. Глобальную игру.
— Но я же выиграл. Я выиграл. Я выиграл. Ведь мне принадлежала вся Галактика, до последней песчинки…
— Потому ты и проиграл. Мы проиграли.
— Что мы проиграли?
— Возможность выжить.
— Я ничего не понимаю. Не могу понять.
— Зато это понимает моя половина. Ты бы тоже понял это, Бен, если бы ты не отторгнул меня от себя.
— Что же тебя отторгло?
— Все, что есть в тебе извращенного, испорченного, дурного.
— И это говоришь ты? Ты… предатель, пытавшийся меня убить?
— Я это делал без гнева, Бен. Делал лишь для того, чтобы сокрушить тебя прежде, чем ты сокрушишь нас. Чтобы выжить. Чтобы помочь тебе проиграть Галактику и выиграть игру, Бен.
— Что это за игра? Ты назвал ее глобальной?
— Да. Это головоломка. Вселенная — это лабиринт, путаница, головоломка, которую мы должны решить. Все галактики, звезды, солнце, планеты… весь мир, каким мы его знали. Мы с тобой были единственной реальностью. Все остальное вымысел… куклы, марионетки, бутафория, комедиантство. Нам с тобой предстояло разгадать воображаемую реальность.
— Мне это удалось. Я завладел ею.
— Но не сумел решить головоломку. Решения мы так и не узнаем, но это не террор, не воровство, не ненависть, не похоть, не убийство, не насилие. Ты не решил головоломку, и все уничтожено, развеяно…
— А что же стало с нами?
— Уничтожены и мы. Я пробовал предупредить тебя. Остановить. Но мы не выдержали испытания.
— Но почему же? Почему? Кто мы такие? Что мы собой представляем?
— Кто знает? Разве зерно, которому не удалось упасть на добрую почву, знает, кем и чем оно стаю бы? Не всели нам равно, кто мы и что? Мы проиграли. Испытаниям конец. Конец и нам.
— Нет!
— Возможно, Бен, если бы мы решили головоломку, все осталось бы реальностью. Но дело сделано. Реальность превратилась в утраченную возможность. И вот мы проснулись, чтобы упасть в ничто.
— Мы еще вернемся. Мы попытаемся снова…