Тигриные игры

Ли Лора

Его грубая, жесткая кожа, потирающаяся об ее нежную плоть, и его губы, прервавшие поцелуй, скользили к чувствительной линии шеи.

— Ты только что разорвала мою одежду. — Он заставляет ее наклониться, чтобы дать ему больший доступ.

— Ой, мне так жаль. В следующий раз, я исправлюсь, — прошептала она, затаив дыхание, поглаживая руками его спину, удивляясь жестким мышцам, сгибающимся под его кожей.

— Уверен, так и будет, — подняв голову, он уставился на нее.

Словно заглядывая внутрь нее.

Видел ли он ночи,

когда она искала его в пустыне, настолько жаждавший увидеть его, что она, черт побери, удостоверилась, что он знает, где она? Что он узнал кто она? Видел ли он страх, с которым она боролась, чтобы скрыться в детстве, голод, который она испытывала, когда стала женщиной?

— Моя Кэт, — прошептал он, проводя пальцами по ее щеке, затем опустил голову, прислонившись своей щекой к ее. — Позволь мне обнять тебя, детка, только на мгновение, побудь моей Кэт.

Только на мгновение.

В ней бушевал голод, голод, который вышел далеко за пределы сексуального в царство разбитых снов, разбитого сердца и шрамов души. Но необходимость удержать его следовала за ней через все это.

Необходимость быть его, в каком бы качестве он ни позволил ей принадлежать ему, всегда была ее частью. Независимо от того, было ли это закодировано или предназначено природой, да и имело ли это значение? Потому что потребность в этом намного превосходила все, что могла создать наука.

Закрыв глаза, Кэт уступила нужде, голоду и подавляющим эмоциям, которые сдерживала с такой силой, что порой боялась, что это задушит ее.

Она позволила себе быть той, кем была рождена.

Его Кэт.

• ГЛАВА 15 •

Она мечтала о его прикосновении.

Лежа под ним, Кэт думала, сможет ли когда-нибудь восстановить свою эмоциональную дистанцию.

Мозолистые ладони поглаживали по бокам бедра, тепло и трение разлетелись по ее чувствительной плоти во вспышках удовольствия. Когда она сжала пальцами одеяло под собой, стон в ее горле вырвался наружу. Скулящий звук удивил, а боль нужды потрясла ее.

У нее перехватило дыхание, когда одна рука снова погладила ее по боку, кончики его пальцев ласкали, тянулись с изумительным жаром, пока они не обвились вокруг опухшего изгиба ее груди. Его губы ласкали от шеи до ключицы, немного пощипывая, заставив оторвать руки от кровати, чтобы сжать его плечи.

Ей нужно держаться за него, нужно успокоить ее чувства, когда его большой палец коснулся ее соска, а его губы скользнули по быстро растущей плоти к твердому, ноющему кончику.

— Грэм, — шепот его имени не помог ей найти опору.

Его губы окружили плотный пучок нервов, зубы стучали по нему, прежде чем он всосал его в рот с сильным разрушительным давлением.

Кэт прислонилась головой к кровати, головокружение накрыло ее, когда удовольствие пронзило ее, раздвоенные пальцы шипящего ощущения ударялись прямо в ее матку.

— Грэм, — она выкрикнула его имя.

Выгнувшись к нему, Кэт ахнула от удовольствия, горячее давление

разрушило ее контроль, когда удовольствие пронеслось от соска к ноющему пучку нервов между ее бедрами.

Электрические импульсы крошечных взрывов пронеслись по телу, погружая Кэт все глубже в трясину хаотических потребностей, физических и эмоциональных, которые пронзали ее. Когда его рот ущипнул сначала один сосок, а затем другой, прежде чем снова перейти к первому, Кэт боролась, чтобы вернуть свои чувства под контроль.

Но не смогла.

Удовольствие было разрушительным. Это разрушило оборонительные сооружения, которые она выстраивала годами, и заменило их такой острой потребностью, из-за которой она задавалась вопросом, будет ли когда-нибудь снова прежней.

Задавалась вопросом? Нет, Кэт знала, что больше никогда не будет прежней.

Она боролась с осознанием того, что есть часть нее, которая всегда будет принадлежать ему, но здесь, в этот момент, не было борьбы с этим. Там не было никакого отрицания этого.

— Мне нравится твой вкус, — прошептал он, его губы гладили ее сосок, прежде чем он начал спускаться ниже с пылкими поцелуями.

Его губы скользили по животу, поглаживая нежную плоть, опускаясь ниже. Снова лаская пальцами по бокам ее бедра, медленно раздвигая ноги. Он ослабил свои поцелуи ближе к пульсирующему комочку клитора.

Она не могла этого вынести.

Ее чувства кружились, погруженные в водоворот приближающегося экстаза, в котором она была уверена, не выживет.

— Просто отпусти себя, Кэт, я с тобой, — прошептал он, тепло его дыхания доносилось до плотного бутона, умоляющего его внимания. — Я с тобой, детка.

Довериться ему в этом? Он удержит ее?

— Грэм… О, боже…

Ее руки хлопнули по кровати, когти вонзились в одеяла, а бедра рефлекторно выгнулись от поразительного удовольствия, которое пронзило ее.

Его язык облизал раздутые, насыщенные складки между бедрами. Медленное, чувственное прикосновение фантастического ощущения пронеслось через нее и уничтожило все шансы на сохранение контроля.

Это прошло.

Не было даже мысли о контроле. Ничто не имело значения, кроме каждой изысканной ласки его злого языка, когда он двигался через чувствительную плоть, прежде чем закружиться вокруг узкого пучка нервов, пульсирующих ради освобождения.

Она выгнулась, ее бедра раздвинулись дальше. Каждая ласка усиливала эротический эффект в клиторе, втягивала ее все глубже в ощущение шторма внутри нее. Она мчалась к его центру, тянулась к нему, стонала, задыхаясь.

Это было так хорошо.

Интенсивность каждого ощущения, бурный порыв удовольствия, бушующий по ее телу, только усиливали эйфорический туман, наполняющий ошеломленные чувства.

Каждый пульс крови, бьющий по ее венам, нес адреналин, наполненный удовольствием, чтобы подарить ей эмоции, запирая ее в чувственном водовороте, который создавал Грэм.