Тигриные игры
Шрифт:
— Я сообщу ему об этом, — он уверенно кивнул, эти дикие орлиные глаза смотрели на нее слишком близко. — Ты переживешь бурю, которую твоя пара принесет с собой, да?
— Буря, очень удачное слово.
Грэм определенно буря, независимо от его настроения. Разъяренный Гидеон или слегка сумасшедший Грэм, какое бы лицо он ни показывал в данный момент, он все еще походил на торнадо, пронесшийся по ее жизни.
— Бури Грэма мне хорошо известны, — пообещала она с легкой улыбкой на губах. — Утихомиривание их — всегда приключение, но отнюдь не опасное.
— Для тебя, — отметил он. — Кажется, у зверя есть
— Ну, тогда давай просто сохраним это между нами, — предложила она. — Иди, Кинан, пока он не подобрался достаточно близко, чтобы понять, что ты здесь. Когда зверь вырывается наружу, его чувства слишком искусны.
Кивнув, он исчез из поля зрения, и через мгновение сильный порыв ветра сигнализировал об его уходе.
Обернувшись, она смотрела, на заднюю стену, где исчез Грэм за несколько часов до того, зная, что он вернется таким же образом. Куда он уходил, она понятия не имела. Он ускользнул от нее, полагая, что она спит, думая, что может так легко ускользнуть от нее.
Как бы ей не было любопытно, куда он ходил, с кем встречался, потому что она знала, что он с кем-то встречался, но все же она воспользовалась возможностью встретиться с Кинаном, а не следовать за ним. Эта встреча с родителями Онор планировалась годами. Их отчаянное желание наконец увидеть дочь, от которой они были вынуждены отказаться, иначе могли потерять навсегда, походил на голод, разрушающий их жизнь.
Кэт связалась с ними много лет назад, давая им периодические отчеты о ребенке, которого они боялись, что никогда больше не увидят. Теперь пришло время спровоцировать встречу, которая полностью разбудит Онор.
Интересно, а что будет с Лизой и Клэр? Они пожертвовали миром, который заслужили, чтобы защищать Кэт и Онор на протяжении многих лет.
Встреча состоится завтра вечером. Она знала, что у Грэма и Лобо запланирована встреча в главном имении, и это единственный шанс, когда она сможет ускользнуть от него. Если повезет, она вернется до его возвращения. Она сомневалась, что ей повезет, но она могла надеяться, верно?
При этой мысли вид тени, падающей на восьмифутовую стену, заставил ее брови удивленно подняться. Он провел намного лучшее время, чем она ожидала.
Она ждала его, зная, что он придет к ней. Она слышала рев и предупреждение, которое оно несло. Поостеречься всем, кто осмелится встретится с ним.
Кроме его пары.
За исключением женщины, все еще борющейся за доверие к мужчине, с которым была связана.
— Где ты был? — спросила она, подойдя поближе, его голова опустилась, янтарные глаза сверкали под ресницами, а полосы, скрывающие его лицо, подчеркивали золотой цвет.
— Недалеко…
— Не играй со мной в слова, Грэм, — предупредила она.
Скрестив руки на свободной футболке, которую она надела с короткими шортами после того, как он покинул дом, она пристально наблюдала за ним.
— У меня была встреча, — щелчок его зубов означал его борьбу за контроль над яростью, разжигающей его, как бензин в огне. — Я был рядом. Я не оставлю тебя без защиты.
— Я способна защитить себя от большинства вещей, — она пожала плечами. — Мне не нужна няня.
— Пока дело не доходит до этого проклятого паралитика? — хмыкнул он. — Хотя, ты не будешь так же восприимчива
Ее брови поднялись. Это была интересная информация.
— Джонас знает, что у тебя есть это? — спросила она, понимая с каждым днем, что Грэм достиг успехов во многих областях генетики Пород.
— Он не знает, но это не значит, что он не был иммунизирован, — улыбка, которая тянулась по углам его губ, была чистым развлечением.
Через несколько секунд полосы исчезли с его лица, и янтарный цвет его глаз ослаб, возвращаясь к дикой зелени джунглей, которую она так любила.
Любила.
Глубоко вдыхая, она покачала головой.
— Ты подлый, Грэм.
Он небрежно пожал широкими плечами.
— Как ты там сказала, все врут Джонасу?
Опустив руки на бедра, она закатила глаза на комментарий.
— Он походит на тех чрезмерно опекающих отцов по телевидению. Породы вокруг него напуганы его махинациями и постоянно настороже, чтобы он не вмешивался в их жизнь. Они называют его Свахой за его спиной, потому что он всегда замышляет объединить пару.
— Это часть его генетики, — заявил он тогда, развлекаясь на мгновение перед тем, как пошел прочь. — Когда комбинации генетического материала, использованного для изменения сперматозоидов и яйцеклеток, которые создали меня, перешли на передовую биологию и генную инженерию, Джонас был намеренно запрограммирован на создание Породы, способной вести многих, с поведением, обеспечивающим их лояльность. Это от отца. К сожалению для ученых, поворот в этой генетике создал расчетливую и властную личность, которая часто не видит дальше своего носа.
— Он теряется в более масштабной картине. — Она кивнула, возвращаясь к дому.
— Кэт. — Твердые, нежные пальцы схватили ее за руку, прежде чем она сделала этот первый шаг. — Ты собираешься убежать от меня?
Опасная мрачность его тона заставила ее нахмуриться, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него.
На этот раз он не прятался от нее.
Кэт тяжело сглотнула, ее сердце стало биться тяжелее, а дыхание остановилось.
— Что?
Подняв руку, он кончиками пальцев медленно ласкал линию ее подбородка.
— Грэм…
— Ты всегда была моей, — прошептал он, его голос звучал как шепот. — Ты веришь, что я покинул тебя, что оставил без защиты. Я охранял тебя до той ночи, пока Неизвестные не забрали тебя из того отеля, пока я держал солдат Совета в страхе. Я был полусумасшедшим, все еще исцеляющимся, необходимость обеспечить твою безопасность, как болезнь внутри меня. Я потерял тебя той ночью, когда они взяли тебя к Орину. Я искал несколько месяцев и не мог найти. Я верил, что ты в безопасности, и я ушел, чтобы закончить то, что нужно было сделать, чтобы обеспечить твою безопасность. Но я не покидал тебя. Я не мог покинуть тебя, ты все, что делает мою жизнь достойной. Не мой эксперимент, Кэт. Ты была и есть причина моего существования. И ничего, кроме тебя, не имеет значения. Ничего, кроме тебя, не имело значения с того дня, когда Бранденмор положил четырехдневного младенца на руки одиннадцатилетнего существа, свернувшего в длинный, темный туннель, наполненный отвратительным безумием. Ты спасла меня. Ты всегда меня спасала.