Тигриный лог
Шрифт:
– Не стоит, - выставил он руку передо мной, всё ещё улыбаясь.
– Я заварила чай, как вы и просили. Он остывает, - поклонилась я, отчитываясь.
– Горячие напитки, как и горячительные, вредны для желудка и характера, - доверительно изрек настоятель.
– Они что, занимаются в полной темноте? – не выдержала я, не пытаясь больше тонко намекать, что надо бы позвать ребят на чаепитие, чтобы поболтать, отдохнуть и прийти в состояние нирваны перед сном.
– Да, это важная часть обучения в Тигрином логе, - Хенсок развернулся
– Разве это не глупо? – пожала я плечами, развивая мысль: - Я прочла, что раньше вот таких «тигров» призывал король для защиты государства, но если сейчас нет войн и они тут навечно – для чего это всё?
– Нет ничего более постоянного, чем временное. Нет ничего более проходящего, чем вечное, - Хенсок, мне показалось, был в очень хорошем расположении духа. Впрочем, в плохом я его пока не видела. – Войны были и есть всегда, как всегда было и будет добро и зло. Войны, пускай невидимые, идут повсюду.
– Невидимые войны? – опустила я брови, нагнав морщин на переносицу. Либо он слишком мудр, либо я тупа. Рассматривается одновременная верность обоих вариантов.
– Хо, тебе надо выспаться, потому что завтра день будет более тяжелым, ведь работать придется с самого утра, - посоветовал Хенсок, не придав значения моему вопросительному возгласу.
– Да, вы правы… - я не уставала кланяться при каждой встречи с ним и прощании и, уже дошагав до лестницы вверх, оглянулась. – А сколько здесь лет живет Лео?
– Одиннадцать. Он приехал сюда из другого монастыря совсем юным подростком.
– То есть, он не знает другой жизни, кроме подобной? И это ведь псевдоним, верно?
– Никто не имеет права лезть в жизнь брата, которая была у него до ухода в монастырь, - посуровел Хенсок, отбив желание спрашивать о чем-то ещё. – Прошлое стерто, и не все любят его. Кто-то приходит сам, отрекаясь от прежнего. Добрых снов, Хо!
– Доброй ночи, учитель Хенсок! – пожелала я тоже и, задумчивая, побрела к себе. Я пережила первый, неполный день в Тигрином логе, и это уже было за гранью моих возможностей. Так я думала раньше. Но это случилось! Меня не разоблачили, никто не распознал во мне девушки. Видно, мои угловатость и неотесанность замечательно прятали половые признаки, так что никто из парней не задал и вопроса. Да и откуда бы им быть такими опытными, чтобы сразу догадываться? В самом деле, были ли среди них опытные? Осталась ли у кого-то за стеной девушка, любовь, интересная история? Я вспомнила, что Джей-Хоуп не дорассказал о том, почему мог не приходить сюда. Завтра обязательно попрошу о продолжении.
6 сентября
Горный будильник ввёл меня в прострацию не во время пробуждения, а минуты две спустя, после осмысления, что я услышала. Кукареканье петуха. Осознав присутствие неподалёку деревенской атрибутики, я села и потерла глаза. В окно уже заворачивало, паркуя не разогретые лучи, солнце. Сколько же времени? Телефон у меня
– Я рад, Хо, что ты реагируешь на позывные природы. А я уж было хотел будить тебя.
– Значит, я вовремя? А вы давно поднялись? – У меня закралась мысль, что он вообще не ложился. Кто его знает, этого прожженного воина и отшельника?
– Нет, тоже только что. Я всю жизнь сплю не больше четырех-пяти часов, мне хватает, - улыбнувшись, он пошагал в том же направлении, куда и мне надо было. – У нас здесь небольшое хозяйство… козы, две коровы. Птицы. За ними ухаживаю исключительно я, а для этого надо жить по их ритму.
– Вы сами?!
– А кому же ещё? – настоятель добродушно хохотнул. – Не думаешь же ты, что существует какая-то надменность или недостойность для монахов? А я ведь тоже всего лишь монах, пусть и получивший какие-то степени и заслуги. Нет, всю работу необходимо делать самому, ведь без труда человек впадает в леность и болеет душой и телом, - мы шли ниже и ниже, от пласта к пласту, пока не остановились на распутье, где мне было направо, к кухне, а Хенсоку налево, к живности, которую следовало накормить и оприходовать. – Жаль, что ты пришёл к нам осенью, когда предстоит лишь собирать урожай. Летом и весной было очень тяжело управляться вчетвером с нашим садом и посадками, как мы мечтали о помощнике!
– Я возликовала, что не притащилась сюда парой месяцев раньше. Собирать не так уж накладно, в отличие от прополки, обкапывания, полива и кто знает чего ещё! – Ну, ступай!
Я поморосила к очагу, как настоящая женщина, исполняющая своё предназначение и, подумав об этом, одернула себя. Я мужик! Лучшие повара – мужчины, поэтому я и готовлю. Застав меня в разгар творческого экстаза – я варила пустую овсяную кашу на воде, как и положено, сама грызя яблоко, - вошёл Лео с ведром парного молока. Памятуя о том, что он способен рефлексировать, я перестала хрустеть и улыбнулась ему. Он тут же стал смотреть в какие угодно стороны, кроме моей, пока не подошёл и не положил на стол очередную записку. Я как-то с первого раза усвоила, что он не только не болтун, но и не графоман, так что всего лишь работает голубем любви – между мной и учителем Хенсоком. Прелесть. Я развернула бумажку и ознакомилась с очередными инструкциями: молоко для изготовления творога, парням не давать, если хочу – могу полакомиться сама, а так же лук с чесноком в пищу не совать – негативно влияет на дух, сии амариллисовые* про запас, для лекарств и настоек, если вдруг что. Постскриптумом рецепт цампы – ячменного подобия хлеба (так вот, чем я вчера давилась?). Пеки, учись, развлекайся! В самом деле, вчерашнее предупреждение было не лишним. Сегодня я, как белка в колесе, свалюсь от усталости ещё до обеда.
Осознав, что связала себя невидимыми узами обязательств, и такими темпами не сдвинусь с места по дальнейшему изучению оставшихся учеников, за завтраком я опять подсела к Шуге, всё в ту же компанию. Лео опять унёс две порции, и снова за главных сидели господа Хан и Ли, с отстраненными лицами прихлёбывая кашу и чуть теплый зелёный чай. Какое счастье, что я могу питаться немного иначе! Только не при всех, разумеется.
– Ну как тебе тут, Хо, осваиваешься? – поинтересовался Рэпмон. Я кивнула.