Тигриный лог
Шрифт:
– Очень приятно, - поклонилась я. Когда в последний раз ко мне обращались молодые люди? В середине прошлого учебного года. Наглый одноклассник просил списать. Я пыталась сейчас задушить панику. Я не знала, о чем говорят мужчины! О чем с ними говорить? Как вести себя? – Какие у вас имена странные…
– Это выдуманные никнеймы, - шепотом, наклонившись вперед, поведал Шуга, неожиданно подмигнув. Ого, а монахи и так умеют? С исчезновением из поля зрения преподавателей, он превратился в обычного молодого человека, какой мог бы пройти мимо по улице. – Так положено здесь, мы же оставляем за порогом своё прошлое, да, Ви?
– По-моему, мы там и будущее своё оставили.
–
– Мясо… - тоскливо покачал головой Ви, зайдя первым. Я вошла между ними.
– Вас не кормят мясом?! – удивилась я.
– Не положено. Это растлевает душу и размягчает тело, - пояснил Шуга, усевшись за ближний к печам стол. – Зелень, овощи, молоко, всё, что можно сделать из молока, из зелени и овощей, всё это вперемешку, крупы, вода, хлеб. Сбалансированный и целительный для воина рацион, который, я так понял, ты нам будешь готовить.
– Да, я буду и поваром тоже… - не зная, с чего начать, подошла я к глиняным махинам, возле которых, подбоченясь, стояли мешки с зерном, мукой, сетки с луком и картофелем. – А откуда здесь еда?
– Большая часть – тутошнего производства, - Шуга был разговорчивым, и я не представляла, как он выдерживает ритм монастырской жизни. Его просто-таки распирало поговорить и подвигаться, что было заметно по его плутающим по столешнице рукам и дергающимся под ней ногам. – Тут и сад, и огород, и мы всё сами должны сеять и пахать… в перерывах между учебой. Но кое-что и подвозят…
– Подвозят? – недоверчиво хмыкнула я. – По Кошачьей тропе?
– А черт его знает, как сюда это приволакивают, - рассуждал Шуга, пока Ви показывал, где брать розжиг и дрова для печи, чтобы начинать готовку. Ой-ой-ой, как всё запущенно! Я попала на тысячу лет назад. – Может, Лео на себе прёт?
– Он с вами общается? – невольно разобрало меня любопытство.
– Редко, - почти хором поведали парни. Шуга продолжал: - Он не очень людимый, а иногда, бывает, вроде бы начнет с нами болтать, даже развеселится, и тут раз – конец. Что его прервало, что не понравилось? Хрен знает, да только рядом стоять аж страшно становится. Ну, мы и расходимся, - словно очнувшись, Шуга вылупил глаза и посмотрел на меня. – Только ты это… не будешь же доносить нашим пенькам, что я тут не по уставу разговариваю и вообще?.. Я надеюсь, ты свой парень у нас будешь.
– Я не собираюсь никому ни о чем говорить, - размерено прошептала я. Меня и вообще-то одно только волновало, и пока один из вас не признается, что выходил в День Распахнутых врат, я могу быть вам лучшим соратником.
– Получается, ты тут не навсегда? – обернулся Ви, достав овощи и сунув их мне, чтобы я начала чистить и резать.
– Да, временная подработка… - закивала я, оглядываясь, где сполоснуть кабачки и капусту?
– Ах да, мы ж воды не набрали! – поднялся Шуга, угадав мой жест. – Идём, продемонстрируем кухонный колодец, - поравнявшись со мной, он заметил, что я по сравнению с ними щуплее, худее и миниатюрнее. Это неизбежно при сравнении девушки и молодых людей. – Кто ж тебя взял-то, горемычного? Под коромыслом не сломайся.
Засмеявшись, они с Ви пошагали со мной рядом, явно не намереваясь оказывать посильную помощь. Если это всегда будет так и я тут задержусь надолго, то Тигриный лог выпустит из своих пенат девочку, ставшую очень сильной и крепкой, хотя она всего лишь искала похитителя своего покоя.
Примечание к части *сонбэ – учитель, наставник, уважительное обращение к старшему
** персонаж игры и фильма
5 сентября. Вечер
Руки свело от усталости и пальцы не желали гнуться в суставах после того, как я приготовила овощи на столько персон. Конечно, я умела готовить, но не в промышленных масштабах. Технология не меняется, в зависимости от этого, но затрата личной теплоэнергии – в разы. К завершению шинковки спина тоже заболела. Забывшись, я сделала всю работу стоя, горбясь над столом, и лишь потом подумала, что можно было устроиться поудобнее. Как я и предполагала, тащить воду от колодца, хоть и не далеко отставленного от кухни, до неё самой, мне никто не собирался помогать (как и во всем остальном). Но вёдер там было вдоволь, и когда я между делом бросила «жаль у меня всего две руки», Ви сделал одну ходку, как-то машинально втянувшись в занятие зачерпывания из колодца и таскания, а вот Шуга шагал рядом туда-сюда и говорил, говорил, говорил… Видимо, для того и просился к кому-нибудь в помощники, чтобы ничего не делать. Хороший ход. Я, тем временем, истребляла из себя мысли, что я девочка. Если так думать – то так и буду себя вести. Если бы я попросила помочь нести ведра – это уже было бы подозрительно. Но как вести себя иначе? Наблюдать своих вынужденных братьев и отзеркаливать? Я совсем для другого их разглядываю. Вот, например, пока Ви и Шуга вертелись рядом, я примеряла на них образ невидимого рыцаря, атаковавшего меня у железной дороги. Ви вполне мог бы подойти, потому что, когда не задумывался и не приобретал на лице очертания галчонка, ловящего ртом муху, имел признаки смышлености и романтизма – исключительно по чертам. Шугу я отмела сразу. Такой тарахтун, балабол и лентяй никогда не провернёт тайком, под покровом ночи, дельце, да к тому же с такой высокой целью, как последнее воспоминание в виде поцелуя. В первую очередь ему лень будет спускаться с Каясан и забираться обратно. Уже это, казалось, сдерживает его от побега. Впрочем, по его же словам, он ни о чем не жалел и не хотел отсюда уходить. А раз не хотел, то вряд ли и жаждал зацепиться каким-то увлекательным фрагментом по ту сторону стены. Нет, это не Шуга.
Ви показал мне гонг, в который я должна буду бить, когда заканчиваю колдовать на кухне. На завтрак, на обед, на ужин. Три раза в день. Желательно успевать в одно и то же время. Когда именно? Парни подвели меня к точке, между двумя рядами столов и, указав в оконце над входом, сообщили: луч солнца, упавший через него вон на тот угол, говорит о том, что завтрак уже должен быть готов; тень, разделившая ровно на пополам проход в полдень, сообщит об обеде, а сейчас, ужин начинается, когда яркая звезда станет четко посередине этого окошка. В пасмурную погоду – действуй вслепую, по ощущениям, но если напутаешь, получишь нагоняй от мастера Хана. Парочка посмеялась, явно зная, как наказывает мастер Хан и даже, в какой-то мере, желая мне этого из природной мужской жестокости и страсти к зрелищам. Когда световой день сильно изменится по времени, ближе к зимнему солнцестоянию, настоятель обещал дать другие ориентиры. Какие – они сами ещё не знали. Готовая хвататься за голову от сложностей, я пошла к гонгу, взяв металлический молоточек. Звезда стояла ровно посередине смотрового проёма.
Лео вошёл бесшумно и, взяв две тарелки с едой – себе и учителю Хенсоку, удалился из столовой, ни на кого не посмотрев. Я как раз накладывала последние порции. Преподаватели Ли и Хан сидели ближе всего к печи, одни за столом, почти ничего не говорящие, молча поглощающие еду с видом заправских аскетов. Каждый монах подходил ко мне и моему чану, пахнущему достаточно ароматно и пригоже и, беря миску, шептал благодарность и отступал на своё место. Я соскребла со дна остатки себе – рассчитала почти один в один, всё-таки глазомер, способности по математике и владение кулинарией при совмещении дают хорошие результаты, - и замерла с тарелкой, не зная, куда податься. Подняв несмело глаза, которыми только что прощупывала всякого, кто подходил за пищей, я натолкнулась на Шугу. Он приподнял руку, косясь на мастеров – они не смотрели на него, - и поманил к столу, за которым сидел с Ви и ещё двумя молодыми людьми. Выбора не было, больше я никого не знала.