Тигриный лог
Шрифт:
– А ты мне? – спокойно и приглушенно спросил Джин. Я прозорливо прищурилась.
– Вопросом на вопрос отвечать неприлично, - я повела себя, как девчонка, и фразу сказала именно такую, какую пацан пацану не скажет. И после этого я сомневаюсь, что могу быть разоблаченной?
– Прости, но мне, действительно, кажется, что ты должен мне сказать что-нибудь вперед, - уже слишком намекающе изогнул бровь парень, озарившись коварной полуулыбкой.
– Мне тебе нечего сказать, - заволновавшись, отвернулась я.
– Тогда и мне нечего, - промолвил он. – Я никому ничего не хочу сказать, Хо, - с ударением
Это было более чем говоряще. Он всё понял, но намерен прикрывать меня? Почему? По доброте душевной? Как я могла проколоться так перед ним? Что меня выдало? Да всё, всё меня выдало! Опытный молодой человек, который имел дело с женщинами, уж наверное отличит юношу от девчонки. В дверях Джин едва не столкнулся с Шугой, который почему-то влетел на кухню, вместо того, чтобы готовиться к тренировке. Он приблизился ко мне.
– Хо, ты осторожнее с Джином, - я округлила глаза, развернувшись к нему.
– А что такое?
– Мне не нравится, как он на тебя смотрит. Нет, ну правда, не сочти больной фантазией. Я всё понимаю, но закрытое мужское общество со строгим воздержанием, как бы тут голубизной не потянуло, - сморщил нос Шуга, помахав перед ним, чтобы избавиться от несуществующей вони.
– Не сочиняй! Ты что! Джин нормальный! – завозмущалась я. Если он и глазел на меня, то совсем по другим причинам. Мой говорливый приятель уверено покачал головой.
– Говорю тебе, он чудно как-то к тебе прилепился. Вот чего ему приспичило с тобой завтракать?
– Мы с ним просто дружим… как с Ви, как с тобой…
– Вот не надо, я на твою жопу не смотрю, когда ты мимо проходишь! – гневно прошептал Шуга мне в лицо. Я зарделась. Неужели Джин так заметно мною заинтересовался? Или это заметно лишь Сахарному, потому что он вечно рядом со мной, да и вообще, внимательный малый. – Дружба дружбой, а кто знает его темные мыслишки. Он старше и сильнее тебя, бедолаги, заморгаешься в бане и с мылом-то тебя…
– Шуга, хватит, хватит! – остановила я его искреннюю заботу и волнение. Он так переживал за мою сохранность, что я улыбнулась вместо того, чтобы встревожиться вместе с ним. – Ничего не случится, но спасибо.
– Ладно, я побежал… будь бдительнее, Хо! Это хоть и монастырь, но понабрали сюда пади ж разбери какой сброд.
Многозначительно похлопав меня по плечу – я уже привыкла к этому, черт с ним, лишь бы мальчик после этого был здоров и не разражен громом, - Шуга убежал. Да, адептами стали совершенно разные молодые мужчины с разными условиями, поставившими их в такое положение, и ты, Шуга, почему-то тоже не хотел мне говорить, как и почему пришёл сюда. А если я спрошу настойчивее?
Учитель Ли, будто прочитав утром мои мысли, начал свою проповедь – образно назову это так, - с риторического вопроса, почему же обещанный строжайший устав никак не вводится в действие и вся невыносимость Тигриного лога пока заключается лишь в тяжелых телесных закалках, набитом до предела графике, выматывающем режиме и обучению весьма трудным вещам. Но никаких поруганий за лишние слова, жесты или поступки нет.
– Будда говорил, среди прочего, - поведал мужчина, - Что никто не должен принимать его учение на веру или из уважения к кому-то, или, подавно, не должно оно навязываться силой. Все вы знаете, что многие религии именно так и достигают распространенности – кровавыми войнами во имя веры, как ислам и христианство позже. Но буддизм – это другое. Будда просил принимать
– А секс не вредит здоровью, мастер Ли, - поднял руку Хансоль, усмехаясь. – Как вы обоснуете его запрет?
– Иногда я не понимаю, зачем ты сюда пришел? – нахмурился без ярости преподаватель.
– Я искал бордель и спутал двери, я не очень умный, - пошутил Хансоль и они с Джеро разразились смехом, подхваченным за ними и некоторыми другими учениками. Я вспомнила эту сетевую шутку о том, как человечек шел к холодильнику и попал на какой-то там круг Ада, и тоже захихикала в ладонь.
– А вопрос-то по делу был, мастер Ли, - поднял руку и Рэпмон. – Почему нельзя-то тогда?
– Потому что плотская любовь – это мужская слабость. Я же рассказывал вам легенду о Тигре?..
– Не, там была любовь сердешная, - махнул ладонью Шуга, прислонившись к стенке и задумавшись о чем-то. – Вот из-за неё он и разнюнился. А секс бы ему так не повредил.
– В той любви женщина проявила свою эгоистичную сторону, заставив ради неё совершить отречение, - напомнил учитель. – Любая любовь не достигающая равновесия приводит к страданиям, потому что кто-то один отдаёт больше и становится жертвой, убыточным подателем чувств. Плотская любовь втягивает людей в эти страдания, застит взор страстью, а потому её нужно избегать, пока не обретёшь любовь духовную. Будда учит, как конфуцианство, или Аристотель на Западе, срединному пути, золотой середине. Он отрицает крайний аскетизм и отрицает сибаритство. Человек не должен истощать себя и доводить до полного равнодушия ко всему, но и не должен стремиться попробовать всё, окунуться в мир удовольствий, из которых уже не выбраться.
– Простите, учитель Ли! – подала голос я несмело. Он повернулся ко мне. – Но как же не остаться полностью равнодушным, если нужно искоренить из себя все желания?
– Эгоистичные желания, главным образом. Но в целом ты заметил верно. Как же? Это сложно, но ведь всегда знать во всем меру и не переступать черту – не есть ли самое невыполнимое? Если ты увидишь бездомного ребенка или щенка, разве тебе не станет их жалко? Конечно же, ты им поможешь. Кто-то назовет это «захотелось помочь», но! Ведь помогая поддавшись импульсу, мы на самом деле не задумываемся о том, желание это наше или нет. Мы соболезнуем, переживаем и идем на выручку. Порой бывает так, что мы помогаем не нравящимся нам людям, нашим врагам, понимая, что не хотим этого, и всё-таки человечность и что-то, что выше нас, заставляет протягивать руку помощи. Таким образом, мы не остаёмся равнодушными, хотя это никак не связано с нашими желаниями. И это лишь один из примеров. Я могу привести ещё, если осталось непонятным…
– Всё очень понятно, - заверил Рэпмон. – Я могу без желания переспать с какой-нибудь очень некрасивой женщиной? – зал полёг от гогота, вызванного его вечной проблемой. Я со звонким хлопком приложила ладонь ко лбу. Нет, его темперамент уляжется спать когда-нибудь? К тому же, в пределах его досягаемости есть одна такая, некрасивая. Не узнал бы он… - А что? – возмутился Репмон непониманию товарищей. – Это тоже жест сочувствия. Может, на неё раньше вообще никто внимания не обращал? А тут я!.. – урок был почти сорван.