Тигриный лог
Шрифт:
– Каясан, - вставил Шуга.
– Какую угодно. Абстрактную, - учитель Ли вернул своё терпение и опять монотонно завел сказ: - Мы хотим выпить воды, а она есть в двух местах, у подножья и на вершине. Конечно же, проще спуститься и испить внизу, чем забираться наверх. Но наверху начало, источник. Вода куда чище, вкуснее и прозрачнее. А внизу лишь то, что стекло через весь склон, с примесями, грязью и мутью. Казалось бы, вода и там, и там, и одна легче достижима. И большинство, действительно, устремится к ней. Мы же здесь должны понимать,
– А вот красивые девушки, учитель, обычно наоборот труднодостижимы, - заметил Хансоль. – Хотя соблазн от них и исходит. Как же так? Дурнушки всегда податливы, - я нахмурилась, зарекаясь дать себя хотя бы коснуться. Ишь ты, податливы мы! Да я, знаешь ли, не для того тут бицепсы качаю.
– Не все девушки одинаковы, - не согласился с ним Джин. – Бывают и красавицы распутные, и даже немало таких. Бывают и не очень приметные девушки, к которым не подступиться.
– Разумеется, - кивнул мастер Ли. – Дело ведь в том, что у неё внутри. Внешность обманчива, и тут исходным аргументом как раз является то, насколько это неправедное искушение, а насколько высокое чувство…
– Да что мы об этом говорим? – всплеснул руками Рэпмон. – Всё равно торчим тут без девчонок. И никогда их не увидим. Где ты, демон Мара, ау? Я готов быть тобой проверенным.
– Ну, в том и радость, - хохотнул Шуга. – Хотя б поговорить.
Я ушла в свои мысли. Значит, соблазнами проверяться должны, да? Очень интересно, не для того ли я тут. Но если подумать, то какой я соблазн? Неужели красивее девушки не нашлось, чтобы занять моё место? А, может, в этом и всё дело? Кроме меня ни одна не согласилась рисковать честью в такой компании и в таких условиях. Я одна недоразвитая. Ещё и работаю, и сама скрываюсь, чтобы не причинять никому проблем. Да мне за вредность надо давать не только молоко, но и Шато-Марго десятилетней выдержки. Хотя бы пяти.
– Есть хорошая фраза, - услышала я опять Джина. – Нужно любить так, чтобы пройти мимо тысячи лучших, и не оглянуться. Для меня это эталонный афоризм о том, как избегать искушений.
– Хороший пример, - покивал преподаватель.
– Конечно не обернешься, - чирикал по краю листка Сандо бесчернильным пером, занявшись этим для того, чтобы не поднимать взгляд на тех, кто вокруг. – Потому что когда любишь, то этот человек и есть самый лучший.
– Вот именно, - снова оценил Ли. – Так и нужно относиться ко всему, что выбираешь. Выбирать от всего сердца и не изменять своему выбору. Ради друзей быть готовым на всё, ради цели – тоже, только она должна быть благородной. Никакого эгоизма, полное самоотречение и готовность к самопожертвованию.
– Красиво звучит, - пробормотал Джеро.
– А ты сделай так, - услышал его мужчина. – Чтобы красивый звук стал красивым поступком, а красивые поступки сложились в прекрасную историю жизни. Приглядись, в этом мире
Никто, кроме меня, не понял, насколько верны эти слова. К ним никто не прислушался всерьёз, и только я думала о том, что любой из учеников, если отринет пассивность и займётся собой, встав на путь воина, станет силен, свободен и счастлив, как тот Хонбин, лицо которого не напоминало замученного отшельника. А вот Лео напоминал какого-то обреченного узника, но и это был самостоятельный выбор. Непобедимый и устрашающий Лео боялся внешнего мира и не хотел с ним сталкиваться. Почему же?
Территория монастыря погрузилась во мрак. Начались ежевечерние занятия в темноте. Я заметила, что туда, впервые, прошёл Ходжун. Почти у каждого были какие-то индивидуальные занятия в улавливаемые свободные минуты между общими тренировками. Пока я потела с Чимином (ой что я представила, подумав об этом…), Ходжун ходил к Хенсоку и, кажется, махинации настоятеля возымели действие. Я видела как-то пару дней назад, как парень натягивал лук в тире, куда мы ещё ни разу не ходили, а его вот пустили. Неужели возможно через слух и осязание научиться видеть всё не менее четко? Завершив дела на кухне, я спустилась к храму и нижним дворам, где должна была прибраться внутри построек. Площадки подмету завтра, посветлу. По соседству, снаружи, ощущалось присутствие воинов. Но сегодня было видно ещё хуже обычного. Небо заволокли тучи, погода приближалась осенняя. Как бы дождь не пошел. Звезд и луны уже не показывалось и даже не просвечивало. Увлекшись мытьём полов, я не знаю, во сколько освободилась, но когда вышла и двинулась на ощупь, заново привыкая к темноте, то вдруг налетела на что-то, вскрикнув от внезапности. Эффект неожиданности. Так-то я не верю, что тут обитают чудовища. Разве что… да, обитают, и одно из них стояло передо мной.
– Ты что, слепой? – блеснули глаза Сандо.
– Извини, - отступила я.
– И вякаешь, как девчонка! Ты себя слышал? Сопляк! – уже проходя дальше, он что-то надумал и вернулся. Его кривая ухмылка побелела в ночи. – Как же ты мне не нравишься… как тебя сюда пустили? Зачем? Неужели не видно, что ты не пригоден? Для чего на тебя тратят силы? Только унитазы драить и годишься, - Сандо резко оказался возле меня и, схватив меня за грудки, без труда приподнял одной рукой. Рубашка затрещала на спине, и я испугалась, как бы не остаться без неё. Как бы он не опустил руку чуть ниже и не почувствовал ненужное.
– Пусти!
– А ты вырвись, боец! – усмехаясь, он бросил меня на землю, но наклонился и поднял вновь, теперь уже двумя руками. – Что ж ты ноешь? Может, поплачешь ещё? Не нравится, что держат – высвободись.
– Сандо! – сбоку появился Джин. – Отпусти его.
– А то что? – равнодушно приподнял тот бровь. Я немного прозрела и уже видела некоторые детали.
– Я просто прошу тебя его выпустить. Он тебе ничего не сделал.