Тихий океан
Шрифт:
17 февраля 1778 года экспедиция, покинув Гавайи, устремилась к своей более важной географической цели – «Великому проходу». Мореплаватели, уходившие на его поиски из Атлантики, назвали этот воображаемый путь Северо-Западным проходом. Кук намеревался открыть его с тихоокеанской стороны.
Корабли прошли Беринговым проливом и достигли 70-й параллели. Кук и его люди были первыми в мире моряками, которые пересекли оба полярных круга, и этот подвиг еще не скоро повторят потом другие. Но перед кораблями оказалось теперь то же самое препятствие, что преградило им путь в южной части Тихого океана в предшествующее плавание:
– Неужели снова плавать месяцами в этом ледяном аду?
Никто не бунтовал, все слишком боялись командира. Однако ропот и брань слышались всюду. Никакая сила не могла бы заставить Джеймса Кука отступить от намеченной цели, но капитан был слишком осмотрительным мореходом и хорошо понимал, что дело идет к зиме и лучше пока отложить попытку. Он отдает приказ повернуть обратно. 26 ноября 1778 года «Резольюшен» и «Дискавери» снова подошли к Гавайским островам.
Принимали их так же сердечно, как и первый раз, устроили даже многолюдные церемонии, где Куку воздавались божественные почести. Через несколько недель атмосфера, однако, изменилась. В конце января 1779 года Терриобу дал понять прибывшему из-за морей богу-капитану, что народ Гавайев желает отъезда экспедиции.
– Белые слишком много едят.
Это наивное заявление могло быть только предлогом. Ведь психология туземцев отнюдь не примитивна, и, возможно, король опасался за собственный престиж, если белый бог пробудет тут слишком долго. Может быть, появилась какая-нибудь оппозиция его двору. А ведь у Кука не было иной цели, кроме продолжения поисков «Великого прохода». Когда он сообщил королю о своих намерениях, отношения вновь стали дружественными, обменялись даже подарками, а 4 февраля 1779 года корабли тронулись в путь.
Время от времени почти на всем пространстве Тихого океана свирепствуют тайфуны. В наши дни радио извещает моряков об их зарождении и возможном пути продвижения, их обозначают определенным названием, чаще всего каким-либо женским именем. В XVIII веке ничего подобного, разумеется, не было, и безымянный тайфун, свирепствовавший с 4 по 7 февраля 1779 года в районе Гавайских островов, неожиданно обрушился на корабли экспедиции Кука, оборвав все паруса. На «Резольюшен» была сломана фок-мачта. Командир отдал единственно приемлемый приказ: вернуться в бухту Каракауа, откуда корабли недавно вышли.
Берег был пустынным. Ни пироги, ни рыбака, ни единой живой души. Можно было подумать, что тайфун уничтожил всех жителей острова. Нагрузили баркасы, перевезли на берег все необходимое для устройства ремонтной мастерской. Вдали показались туземцы и тут же убежали как бы в суеверном страхе. Так оно и было.
Когда английские суда вышли в море, Терриобу поспешил наложить табу на ту землю, по которой ступал белый бог перед отплытием. Пройти по этому пляжу никто бы не рискнул под страхом смерти. Королевское решение, внушенное, видимо, страхом, было воспринято как положено. Быть может, Терриобу думал таким образом обезопасить себя на случай возвращения соперника.
Увидев, что англичане шагают по священному пляжу, не навлекая на себя гнева богов и не падая замертво, туземцы тоже стали туда заходить. Первые дни отношения были внешне очень дружественные, но потом начали портиться.
– Лодку надо вернуть. Я беру вас на свой корабль, и вы пробудете там до тех пор, пока нам не возвратят лодку.
После долгих объяснений Терриобу согласился наконец стать заложником. Когда он дал свое согласие, обезумевшие прислужники – или сообщники – бросились к его ногам, умоляя не покидать их, не идти навстречу неведомой опасности, грозившей ему на борту страшного парусника.
Снова начались переговоры. Желая примирения, Кук не стал брать короля в заложники, а король обещал, что воры будут найдены и лодка возвращена.
Направляясь к баркасу, Кук заметил, что число туземцев на пляже увеличилось. В море готовилась выйти пирога с довольно возбужденными людьми в масках. Капитан собирался сесть в баркас, когда прозвучал выстрел. Какой-то моряк, желая попугать людей в пироге, выстрелил без приказа. Целился ли он намеренно, но один человек был сражен насмерть. Услышав крики и стенания туземцев, Кук понял, что убит их вождь. Поднялась целая буря.
Кук только что поднял ногу, собираясь перешагнуть через борт лодки, когда в спину ему попал камень. Он в ярости оглянулся. Бросивший камень человек, облаченный в боевые доспехи из циновок – жалкая защита против огнестрельного оружия, – еще не опустил руку. Кук мгновенно дал отпор, выстрелив в противника дробью, желая лишь напугать его, а не убить. Все замерли. Человек, в которого целились, не упал, как и было рассчитано. Туземцы, потерявшие веру во всемогущество белого бога, бросились на него.
На этот раз командир выстрелил пулей. Один гаваец упал. Но было уже поздно, возбужденные туземцы даже не заметили этого. Еще один камень, тяжелее первого, угодил Куку в голову. Он потерял равновесие и выронил ружье. Длинные ножи пронзили его тело. Вместо того чтобы прийти командиру на помощь, его обезумевшие спутники бросились к баркасу.
Так повторилась трагедия Мактана, где нашел свою смерть Магеллан.
Кларк, ставший главой экспедиции, вступил с Терриобу в переговоры и добился, чтобы жрецы доставили на корабль останки капитана.
Корабли не могли сразу отплыть. Необходимо еще было запастись пресной водой, а туземцы вели себя теперь не только с явной враждебностью, но и с вызовом. Один из них появился на пироге у самого корабля, нацепив на себя шляпу Кука. Это было уже слишком. Кларк высадил на берег отряд вооруженных людей, которые спалили несколько деревень и перебили туземцев. Жестокая расправа дала свои плоды. Одежда и другие вещи Кука были возвращены.
Все, что осталось от знаменитого капитана, было уложено в гроб, и 21 февраля 1779 года корабли тронулись в путь. Погружение состоялось в открытом море с почестями, какие полагались командиру флота в дальних морях. Восемь раз гремели пушечные выстрелы под синим небом тропика Рака, в то время как опускали в море останки человека, который ради него готов был жертвовать всем. Англия надела траур, Европа и Америка выражали искреннее сочувствие.